Исповедь эмигранта: В Латвию вернусь, когда русским дадут равные права!

Бывшая латвийская журналистка Виктория Строде в интервью «NewsBalt» рассказала о жизни прибалтийских эмигрантов в Ирландии.

В последние годы в Ирландии сложились большие общности выходцев из Восточной Европы. Особенно много пришельцев, как гласят данные переписи населения 2012 года, прибыло из Польши (120-150 тысяч), Литвы (80 тысяч) и Латвии (65 тысяч). О жизни эмигрантов в далёкой «зелёной стране» «NewsBalt» рассказала бывшая латвийская журналистка Виктория Строде. В Латвии она работала в газете и на радио – но пять лет назад уехала в Ирландию и своими глазами наблюдала становление там прибалтийской общины.

— Виктория, в чём на твой взгляд, вообще причины столь массового отъезда жителей Прибалтики?

— Не могут люди работу нормальную найти, вот и уезжают. Премьер Домбровскис рассказывает всем, как Латвия «заборола кризис» — вот только в результате этого «забарывания» количество рабочих мест сокращается, бизнес перебирается в другие страны, народ редеет… На многих из эмигрантов висит кредитная удавка: в «жирные годы» купил квартиру, взял под неё грабительскую ипотеку, нынче, оставаясь в посткризисной Латвии, оплачивать её не способен – обычная история. Ирландия, конечно, тоже пострадала от кризиса. Если раньше поселенцы могли делать здесь накопления, то сейчас, в большинстве своём, живут от зарплаты к зарплате. Другое дело, что зарплата здесь еженедельная и, в любом случае, гораздо большая, чем на родине.

— Вот, допустим, ты, экономический эмигрант, впервые оказываешься в другой стране… С каких первых шагов там надо начинать?

— Ну, вообще-то, подготовка начинается ещё до того, как ты сел в самолёт и покинул родную землю. Начало всех начал: составление правильного curriculum vitae на грамотном английском языке. Тут важно не допустить ошибок – не только грамматических, но и, что называется, маркетинговых. Если бы я, опираясь на опыт прежней своей биографии, указала в анкете, что работала журналистом и радиоведущей — но подала бы её, претендуя на место уборщицы или посудомойщицы – мне моментально указали бы на дверь, сославшись на полную мою профнепригодность. Но поскольку до того, как попасть в прессу, я приобрела опыт официантки, то именно это и подчеркнула в своём CV. 

Затем необходимо приучить к себя к тому, чтобы тратить много времени на мониторинг сайтов с информацией о вакансиях. Нужно оформить подписки, чтобы информация с этих сайтов оперативно приходила на твой ящик. Кстати, почту требуется завести местную – если ты будешь связываться с потенциальным работодателем с сервера, имя которого снабжено окончанием ru, lt или lv, он даже не станет тебе отвечать. К услугам трудоискателя существует ещё и биржа занятости – множество её отделений раскидано по всей стране. Наконец, очень распространена торговля работой.

— Это как?

— В русскоязычной прессе Дублина (там выходит пара газет на нашем языке) можно часто встретить объявления, типа: «продам дом», или «продам два дома», или даже «продам три дома». Дело в том, что один из наиболее популярных видов труда здесь, это уборка домов. Допустим, у тебя заключён устный договор на обслуживание одного или нескольких жилищ, но ты решил временно или навсегда уехать. В подобных случаях люди стремятся извлечь последнюю выгоду и продают свою работу. Деньги за это просят, обычно, в размере двухнедельной зарплаты. Стороны ударяют по рукам, и уходящий работник представляет хозяину своего преемника с наилучшими рекомендациями. Подобная практика существует не только в «торговле домами», но и в других сферах деятельности эмигрантов. Причем, плату обычно требуют до начала работы. К слову, это вовсе не гарантирует долгосрочных взаимоотношений с работодателем.

— Вообще, какими видами труда обычно занимаются бывшие наши люди?

— Ну, после того, как несколько лет назад Ирландию сильно задел мировой экономический кризис, возможности трудоустройства сильно сократились. О каких-либо государственных структурах можно сразу забыть: туда берут либо самих ирландцев, либо детей приезжих, закончивших местные вузы. Самые распространённые виды занятости для гастарбайтеров – уборщица, посудомойщица. Раньше эти профессии считались традиционно женскими, но кризис поставил всё с ног на голову. В целом, у женщин сейчас гораздо больше шансов найти работу. Но и многие мужчины нынче, отринув былые предрассудки и комплексы, с удовольствием нанимаются, скажем, мыть посуду. Я лично знаю двоих таких – они трудятся в том же ресторане, где и я. Драют тарелки при помощи Fairy и очень рады тому, что неплохо пристроились.

Раньше большинство приезжих мужиков шли в строительную отрасль — но сейчас в Ирландии строят в разы меньше, нежели в докризисную эпоху. Так что, теперь это пройденный этап. По всей стране торчат недостройки – как памятники миновавшего строительного бума. В профессии же остались только самые лучшие специалисты, показавшие себя незаменимыми. Если ты высококвалифицированный маляр или столяр, то дело тебе найдётся. Но новичков в эту сферу больше не берут. Мужчины стараются устроится в какие-нибудь магазины, предприятия общепита, сельскохозяйственные фирмы… Кстати, одна из самых популярных работ для мужчин – это, как ни странно, садовник. В стране тысячи квадратных километров газонов и сотни километров живых изгородей, требующих постоянного ухода.

— А как быть с жильём в Ирландии?

— Это тоже вопрос, о котором следует позаботиться заранее. Кому-то, может, и прикольно ехать наудачу и ночевать на вокзале – но когда тебе за тридцать, подобный вариант отпадает изначально. Стало быть, нужно заранее позаботиться, чтобы снять себе комнату – найдя её по объявлениям в местной русской прессе или на стенах литовских магазинов. Если повезёт, то можно найти комнату в двух- или трёхкомнатном доме за 200-350 евро ежемесячно – плюс счета за газ и электричество. Кстати, этот вопрос надо обсудить сразу и договориться, какую часть счетов будешь оплачивать именно ты. Обычно счёт делится пропорционально на всех живущих в доме. Опять же, если ты уже в возрасте, то вряд ли ты захочешь жить в «общаге», где под боком постоянно орут, пьянствуют, мусорят, носятся туда-сюда… Так что, лучше поискать по соответствующим агентствам. В этом случае придется жить одному и платить тоже… Помимо квартплаты, придётся вносить страховочную сумму на месяц вперёд. Когда переезжаешь с одного места на другое, лучше позаботиться о рекомендательном письме от хозяина прежней жилплощади – что ты культурен, чистоплотен, не устраиваешь плясок по ночам и не швыряешь в окна телевизоры.

В целом, найти комнату не так трудно, хотя многое зависит от того, где именно. Скажем, в Дублине цены очень высокие. Трёхкомнатный дом в получасе езды на автобусе от центра обходится в 1200 евро в месяц, не считая платы за электричество и газ. Так что в подобных случаях лучше жить с кем-то совместно. В провинции стоимость жилья значительно ниже, но и вакансий тоже меньше. Конечно, изначально можно договориться о жилище и с кем-то из старых знакомых, уехавших раньше. Но тут нужно подходить очень-очень осторожно – могут обмануть. Даже те, с кем ты когда-то вместе выпивал на школьном выпускном, оказавшись в другой стране, вполне способны обвести тебя вокруг пальца.

— Вообще, насколько у выходцев из Восточной Европы развито на чужбине чувство взаимовыручки?

— Поддержка соплеменников – дело очень важное. Часто она необходима с самого начала, как только ты переступаешь порог чужой страны. Пока ты сам в новых условиях ещё не сориентировался, элементарно нужен тот, кто бы смог тебя поддержать, направить, подсказать: куда, где, что и зачем? Ещё лучше, когда некто поможет не только толковым советом, но и сумеет, где надо, замолвить за тебя слово. Без такого рода помощи новичку очень трудно пробиться – в своё время, мне пришлось в полной мере испытать это на собственной шкуре. 

Естественно, приехав в Ирландию, сначала я обратилась к тем, кто, казалось бы, должен быть мне ближе всего – к русскоязычным из Латвии. Однако, против первоначальных ожиданий, никакой реальной помощи от них я не получила. В целом, повторюсь, заграница очень сильно меняет людей – даже тех, кого ты знал ещё по родине. Большинство там превращаются в эгоистов и начинают ценить только собственную выгоду и свои интересы. Поэтому, сразу скажу, что самая распространённая ошибка, которую допускают неопытные эмигранты – чрезмерное доверие по отношению к приятелям, знакомым, соплеменникам. На самом деле, как меня неоднократно научила жизнь, полностью доверяться можно лишь себе. И надо всегда продумывать отходные пути и «запасные аэродромы».

Из прибалтов отличаются в положительную сторону в плане взаимовыручки разве что литовцы – вот у них это чувство развито хорошо. Ещё, из представителей восточноевропейских диаспор, часто и много помогают друг другу поляки. Впрочем, взаимная поддержка зачастую оборачивается тёмными сторонами — поскольку преступность в Ирландии чисто этнически-диаспоральная. Местные, коренные – они, по жизни, люди незлобивые и несклонные к криминальному образу жизни. Зато эмигранты (в основном, литовцы и молдаване) нередко образуют преступные сообщества, занимающиеся ростовщичеством, наркоторговлей, контрабандой сигарет и алкоголя, спекуляцией автомобилями и т.д.

— А на каком языке общаются между собой выходцы из разных республик Прибалтики?

— На русском, разумеется. Вообще, для человека из наших краёв русский здесь является, пожалуй, не менее значимым, чем английский. Могу сослаться на типичный пример, один из многих подобных. Я знакома с латышом, который приехал в Ирландию, вовсе не понимая по-русски. Просто в том маленьком населённом пункте в латвийской глубинке, в котором он жил, русскоязычных не было совершенно. Оказавшись на новом месте, этот человек открыл магазинчик по продаже продуктов из Прибалтики. Это очень хороший бизнес, потому что традиционная ирландская кухня крайне убога и трудноусваема для наших людей. Однако, вскоре он столкнулся с проблемой: нужно было как-то налаживать общение с крупными поставщиками. Одной из двух фирм, торговавших пищей тех видов, которые требовались, владели русскоязычные литовцы, а другой украинцы и молдаване. Ни ломаный английский, ни, тем более, латышский для переговоров с ними не годился. Вот и пришлось этому латышу учить русский. Сейчас знание этого языка очень ему помогает в бизнесе.

С другой стороны, конечно, знание английского тоже необходимо – для общения с туземцами. К счастью, эмигрант, оформив соответствующую заявку, может воспользоваться услугами бесплатной социальной программы ExtraEnglish и довести своё знание местного наречия до приемлемого. В процессе поиска работы на собеседованиях нужно постоянно подчеркивать, что, дескать, английский мною изучается, процесс идёт – работодатели такое любят. Ну, естественно, ещё следует рассказывать о том, как ты обожаешь Ирландию и как тебе нравятся здешние люди, здешние нравы и здешняя погода… (смеётся).

— Как, вообще, с социальными гарантиями для гастарбайтеров?

— Ох, трудная тема… Тут нужно сначала коснуться общего отношения к приезжим. Собираясь в Западную Европу, можно прочитать десятки книг и статей, где взахлёб описывается, как замечательно местное население относится к приезжим — и что, мол, никакой дискриминации нет и в помине. Возможно, если ты идёшь по улице или заходишь в магазин за покупками, туземцы тебя и впрямь будут приветствовать ослепительными улыбками. Ирландцы, в целом, люди весьма дружелюбные. Это совпадает с общим ощущением от страны, в которой царит дух миролюбия – тут даже собаки не бросаются на прохожих. Коренные тебе всегда ответят на заданный вопрос и дадут, если требуется, какой-нибудь досужий совет. Но когда ты вступаешь в отношения работник – работодатель, то, как правило, всё кардинально меняется в мгновение ока, даже на уровне мелочей!

Допустим, чай, холодные напитки и кружки выделяются только для работников-ирландцев. Главное же, имея дело с тем, кто предоставляет тебе рабочее место, необходимо следить в оба – тебя могут попытаться кинуть на деньги, или, хотя бы, сэкономить на налогах. От такого не застрахован даже самый опытный гастарбайтер. Сейчас местные жители экономят на всём. Многие рассуждают: если есть возможность сэкономить за счёт заезжего лоха, то почему бы так не поступить? Помню, я несколько дней усиленно вкалывала на хозяина, который был мною совершенно доволен. Но стоило мне попросить официального трудоустройства, как он тут же показал мне на дверь. В итоге, заработанные деньги пришлось «выбивать» при помощи знакомых – бравых литовских парней… Это обычное явление в Ирландии.

Хотя, в целом, здешняя система социального обеспечения неизмеримо сильнее, чем в Прибалтике – тут даже и сравнивать невозможно. Многие из тех, кто приехал сюда трудиться, но лишился рабочих мест ввиду кризиса, «присели» на пособия, которые тут достаточно велики для того, чтобы обеспечить вполне сносное существование. Ну, или нарожали детей, за которых тоже идут нехилые социальные выплаты. Тут даже мать-одиночка может позволить себе вполне сносное существование… К слову, здесь вообще женщина имеет куда больше прав, нежели мужчина – во всех обстоятельствах закон защищает, в первую очередь, её интересы. Конечно, мне, как особе женского пола, подобное не может не нравиться… Зато вот наши родные государства то и дело норовят запустить загребущую лапу в карман давно уехавших людей. Не так давно на моё имя пришло извещение, что Латвийская Республика взыщет с меня некий долг в размере 57 евро. За что, почему – не объяснялось! Но эти деньги вычли из ирландского пособия, поступающего мне за мою дочь…

— А как переселенцы воспринимают себя: они здесь временно, или насовсем?

— Большинство считает, что они в Ирландии навсегда. Однако, как минимум у каждого второго остаётся жилплощадь на родине. Люди часто в этом не признаются, но большинство всё же, в глубине души, лелеют надежду о возвращении на землю предков. Они тоскуют по красивейшей природе Прибалтики, по её умеренному климату (который по настоящему начинаешь ценить, оказавшись в вечно промозглой и сырой Ирландии), даже по родной кухне (ирландская кухня – это нечто совершенно неудобоваримое). Кроме того, остаётся один немаловажный фактор, заставляющий их, в любом случае, время от времени, посещать родину предков.

Медицина в Ирландии – никакая! Это даже не первобытный уровень, а ещё хуже! Если здесь приходишь к доктору с жалобой, то он ищет диагноз твоим симптомам в «гугле». Если у тебя, допустим, ангина, они точно знают, что прописать – тёплый чай и апельсиновый сок. Ежели болит желудок, то порекомендуют, в качестве лекарства, «спрайт» или «севен-ап». То есть, визит к медикам, как правило, оборачивается шоком — за который, к тому же, приходится ещё и платить. Хочешь не хочешь, но приходится ездить лечиться в Латвию, где ещё работает немало докторов хорошей советской школы.

Что касается лично меня, то полностью сожаления об отъезде меня не оставляли, в принципе, никогда. И я бы вернулась – в том случае, если бы власти Латвии обратились лицом к жителям, вынужденным покинуть страну в результате их бездарной деятельности. Впрочем, лично я жду не экономических преференций, а политических послаблений. В частности, я хочу, чтобы моей пожилой маме, всю жизнь прожившей здесь и несколько десятилетий отработавшей на благо Латвии, предоставили гражданство и право голоса – и без всяких унизительных процедур по натурализации. Я очень остро переживаю несправедливость, выпавшую на её долю: сердце кровью обливается… 

Также, я желаю, чтобы русскому языку в государстве предоставили официальный статус. Для меня, русской, это тоже очень важно. Ведь русскоязычные являются второй по численности общиной республики, и именно их руками создана значительная часть того общественного богатства, которым пользуется всё население. Наконец, считаю нужным, чтобы официальная идеология, господствующая в Латвии, была изменена в сторону большей толерантности и терпимости по отношению к представителям нашей общины. 

Ведь последним доводом в пользу отъезда для меня стали рассказы моей дочери — о том, что им преподают в школе во втором классе. Когда она стала мне повествовать о том, как злые русские расправлялись с добрыми, хорошими легионерами «Ваффен СС», боровшимися за свободу Латвии, у меня волосы встали дыбом: я поняла, что надобно уезжать. По крайней мере, в Ирландии любой взрослый, любой ребёнок знает, что СС – это плохо. Если меня чересчур охватывает тоска по родине, я знаю от неё простое средство: залезаю в интернет и читаю известия из Латвии. Они однотипны. Это либо новости об очередных сокращениях, урезаниях и закрытиях. Либо эскапады «нациков» по поводу того, что давно пора поставить на место вконец обнаглевших «оккупантов», которые – подумать только! – уже не желают «делать ку» перед этническим режимом. Стоит мне ознакомиться с вестями с родины, как тоску по ней словно рукой снимает – я иду в свой ресторан и с улыбкой мою тарелки за 10 евро в час.

— А как осваиваются отпрыски переселенцев на новой земле?

— Дети осваиваются удивительно быстро, стремительно ассимилируясь в новом мире. Тут в школах совершенно недопустимы выпады в сторону национальности ребёнка. Детей учат не оценивать окружающих по их внешнему виду и расе — и это очень способствует тому, что приезжий ребёнок скоро начинает воспринимать окружающих «своими». Тем более, что существуют специальные программы для детей из других стран, призванные обеспечить их максимальную адаптацию. Поэтому, как я уверена, для тех стран, откуда приехали эти дети, они потеряны – ведь в большинстве случаев, они уже воспринимают родину, как абсолютную чужбину.

лакомства Biomill одни из лучших среди кормов