Георгий Победоносец. Фрагмент иконы.

Русские не сдаются

Политолог Анатолий Ромашко из Калининграда о предельной свободе, доступной человеку

Люди, называющие себя историками, тщетно пытаются изучить, систематизировать и сделать хоть чем-нибудь полезной для человечества так называемую «историю». К немалому удивлению самих историков, «история» никого ничему не учит, хотя вроде бы и должна, разве что её сюжеты кто-то находит достаточно занимательными для развлечения на досуге.

Главнейшая из бед, которыми страдает «история человечества», на мой взгляд, заключается в том, что люди, называющие себя историками, всё время пытаются изучать её с человеческой точки зрения, то есть из точки, расположенной примерно на один метр семьдесят пять сантиметров от земли. По-моему, делают они это совершенно напрасно: если бы историки писали историю с муравьиной точки зрения, она получилась бы значительно более забавной, а главное, ещё более бесполезной, чем ныне существующая.

Очень самонадеянно и глупо со стороны людей считать себя творцами своей собственной истории, ибо люди — рабы. Рабы своих привычек, привязанностей, страхов и прочих бесконечных «слабостей», жажды наживы, славы и удовольствий. Люди — рабы мелочных страстей, которые, будучи одними из настоящих человеческих хозяев, диктуют людям столь же мелочные поступки. Ну, посудите сами: какие же из столь заносчивых, завистливых и самонадеянных рабов могут быть «Творцы»! Да, рабы, конечно же, в состоянии разрушить, загадить, и растащить хозяйскую усадьбу, чем, собственно, люди и заняты на планете Земля. Но какие же из людей, помилуйте, «творцы истории»?

У некоторой наиболее наивной части человечества остаётся, правда, робкая надежда на то, что не все люди — рабы, что есть среди нас, людей «простых», «великие люди», которые уж точно «хозяева», а поэтому имеют мандат от человечества на «делание Истории»! Однако, те из нас, которые вопреки всему, достигли хотя бы некоторой свободы, такие как Будда Шакья Муни, например, даже и не думали претендовать на то, чтобы быть «творцами истории», ибо, скорее всего, догадывались или даже знали о том, рабами каких могучих сил являются люди вообще и они сами в частности. Обычные же «великие люди» — исторические персонажи от так называемых «простых людей» в смысле ущербности и «слабостей», как показывает сама же история, решительно ничем не отличаются, а поэтому вряд ли могут быть творцами хотя бы своей собственной судьбы, не говоря уж о судьбах человечества. Человеческую историю поэтому делают уж никак не люди.

Люди — вечные рабы своего эгоизма, в ослеплении считающие себя пупом Вселенной, хозяевами Земли и своей собственной истории, а ещё мерилом всех вещей. Разве эти самовлюблённые рабы в состоянии что-нибудь хорошее сотворить?

Ещё одна замечательная особенность «науки» истории заключается в том, что каждый, кому не лень, регулярно её подкрашивает, подмазывает или даже заменяет целые её куски на заведомо фальшивые, лишь бы только выглядеть получше в своих собственных глазах. Но поскольку мерилом этого «получше» остаётся всё тот же человек, со всеми своими «слабостями», то и «получше» оказывается всего лишь «шикарной» брошкой с фальшивыми «брюликами», будто бы по случаю найденной бездомным бродягой на ближайшей помойке и присобаченной к дырявому рубищу «истории». Так что, если и можно говорить о людях, «делающих историю», то только в этом смысле.

Если же, вопреки учёным обычаям, бросить взгляд, например, на Российскую историю не с высоты человеческого роста, а с головокружительной высоты орлиного полета, удивленному взгляду наблюдателя представится совсем иная картина, чем та, что изображена в учебниках истории. Если пойти ещё дальше и окинуть Россию абстрактным взглядом, с точки зрения орла абстрактного, двуглавого, видящего одновременно и прошлое и будущее, тогда в этой картине мелочное человеческое мельтешение окажется столь незначимым для истории, как по своему масштабу, так и по сути, что мало чем будет отличаться от муравьиного. Абстрактный взгляд позволяет видеть совсем другие вещи, в силу повседневной мирской суеты обычно недоступные человеческому глазу.

Россия с высоты птичьего полета выглядит огромным, могучим, наделённым собственным сознанием и волей, норовистым живым существом, точно знающим свой истинный путь, в отличии от многочисленных её пассажиров, уж очень часто не ведающих, что творят и куда следуют.

Вглядываясь в прошлое, можно заметить, как не единожды Россия вынуждена была окунуться в мёртвую воду так называемого капитализма, туда, где заправляют всем не люди, а деньги. С абстрактной высоты орлиного полёта можно в точности разглядеть, как Россия, каждый раз нехотя и упираясь, если и забредёт в мир, в котором самое важное для преуспеяния качество человека — алчность, то довольно скоро, по историческим меркам, собравшись с духом, разворачивает оглобли своей истории, вопреки всем доброхотам и понукателям, и упрямо, часто не разбирая дороги, идёт прочь, через топи и буреломы, попутно круша и давя заблудших, потерявших ориентацию чад своих, соблазнённых наружным лоском капитализма. Лишь бы подальше от этого гнусного места, в котором людей содержат в губительном для всякого живого существа потребительском стойле, в постоянном голоде и жажде всё новых и новых удовольствий, вопреки и так уж переполненной утехами кормушке, и где человек незаметно для себя превращается в законченного уродца.

В капитализм Россия всегда ударялась только по большой нужде и от полнейшей безысходности.

Пётр Великий был первым правителем России, в голову которого довольно своевременно пришла мысль о том, что если Россия не создаст свои собственные оазисы капитализма, то не видать ей самого передового оружия и флота для отстаивания своей самобытности перед лицом жадных до денег лицемерных европейских дикарей.

Заложенных Петром капиталистических заповедников хватило надолго, почитай на сто пятьдесят лет, когда Крымская война стала поводом обнаружить, что если Россия хочет иметь совершенное оружие, то она вынуждена, опять вопреки желанию, растить собственного «подлеца, приобретателя».

К тому времени Европа уже перестала быть христианской, Бога вытеснил барыш, который и подтолкнул её выступить против христианской России на стороне мусульманской Турции. Никакой капитализм в Европе был бы невозможен без уничтожения двух основополагающих вещей: христианского учения и совести, а к этому времени и с тем, и с другим в Европе было уже покончено. Выгода, выраженная в звонкой монете, стала единственным Европейским «символом веры». «Европейская цивилизация» настолько далеко ушла в своем варварском поклонении золотому тельцу, что встала не на сторону бывших уже своих собратьев по вере, а на сторону мешка с золотом.

Отставание в развитии промышленности, в частности, в массовом производстве вооружений, стало серьёзной побудительной причиной для продолжения инфильтрации европейского вируса капитализма в Россию, эпидемия которого достигла своего пика ко времени Первой мировой. Когда война оказалась совсем «не той», к которой готовились, выяснилось, что обеспечить ведение долгой кровавой войны без развитой промышленности решительно невозможно: ни пушек, ни снарядов, ни патронов, ни ружей произвести, ни продовольствия заготовить. А кроме того, что произвести, надо ведь ещё всё произведёшнное бережно сохранить и доставить по потребности. Капиталист, конечно, существо бесчеловечное, но зато из жадности и скупости способен и создать технологичное производство чего угодно, и его учёт наладить.

Давно назревшее противоречие между патриархальными отношениями людей внутри страны и внешней смертельной угрозой со стороны более эффективно организованного военного противника больше невозможно было скрывать да откладывать в долгий ящик. Разрешилось оно, для начала, февральской революцией. Буржуй решил было, что окончательно взял верх над страной, когда она безо всякого сопротивления вдруг отдалась ему в феврале семнадцатого года. Да не тут-то было: оказалось, что у России свои собственные планы на будущее. Россия твёрдо держала в уме сразу две задачи: не проиграть войну внешнему врагу и не сдаться врагу внутреннему — капитализму, которые она и решала весьма последовательно.

Октябрьскую революцию семнадцатого года невозможно правильно понять, не осознав, что она вовсе не революция, а контрреволюция. Контрреволюция против укоренившегося было в России капитализма. Всё, что свершилось после семнадцатого года, в том числе и то, что историки называют Гражданской войной, было войной внутренней, которую Россия вела, не на жизнь, а на смерть, против коварного врага рода человеческого, всегда ловко рядящегося в одежды общественного прогресса — капитализма.

С абстрактной высоты становится очевидной причина отказа и изгнания из страны монархии и монархистов, которые больше не могли ни противостоять капиталисту, ни выиграть подрывающую силы России кровопролитную войну, а, стало быть, превратились в обузу для России. Не боюсь предположить, что российское воинство, которое первым приняло на себя удар войны, в массе своей придерживалось монархических взглядов. Однако огромное число искренних сторонников российского престола за годы сражений полегло на поле брани и исчезло в горниле мировой войны. Вот почему Россия была вынуждена с монархией безжалостно расстаться. Россия — не Великобритания, а потому не может позволить себе жить в рамках двойной морали, прикрывая срамные места капитализма фиговым листком фантомной монархии.

Вполне закономерна поэтому и победа «красных» над «белыми», и «философский пароход», и полная зачистка и дезинфекция страны от буржуйского духу, в том числе в деревне, где в результате столыпинских реформ и ухищрений уже обосновался собственный сельский буржуй — кулак. Со всеми, кто так или иначе потворствовал капитализму, Россия безжалостно, порою жестоко, рассталась.

Понятной делается железная дисциплина и жёсткий, до жестокости, порядок, потребовавшийся стране, когда Россия всех поставила к станку, плугу или «к стенке». Выбор был невелик: или ты добровольно занимаешь предписанное тебе место «винтика», или ты стране не нужен. Россия, по-видимому, точно знала, что ей предстоит смертельная схватка не на жизнь, а на смерть с упитанным выкормышем мамоны, захватившим и поработившим уже почти весь мир, поэтому ей было не до шуток и сантиментов.

Невозможно понять и оценить ни количества жертв, принесённых Россией, как в мирное время, так и в годы войны, ни необходимости этих жертв, если не постичь простую истину: Россия всеми своими внутренними силами противилась капитализму, как противится и противостоит и по сей день. Поэтому и прошлая, и возможная, пока только теоретически, грядущая война — это битвы не на жизнь, а на смерть, где на одной стороне — хозяева денег со своими рабами и марионетками, а на другой — единственная страна, вопреки всему, всё ещё остающаяся свободной от денежной зависимости, страна, не утратившая совести, а потому и связи с Духом. Только так следует понимать и ценить глубинный смысл жертв, принесённых Россией во имя Победы: Россия — последний бастион, не отнятый ещё капитализмом у человечества.

В очередной раз, теперь уже на нашей памяти, Россия вынуждена была сделать вид, что, наконец-то, сдалась на милость победителя, со всенародным ликованием и энтузиазмом погрузившись в капитализм, что называется «с головой», изобразив, что вот-вот с потрохами, окончательно и бесповоротно, продастся злокознённым посланцам золотого тельца: вырастила своих собственных, не хуже, чем у других, акул капитализма, вернула в лоно своё православную церковь.

Однако, ко всеобщему удивлению растерянных сторонних и, в особенности, внутренних наблюдателей, вволю поплескавшись в мёртвой воде капитализма, Россия вдруг дала задний ход, показав всему миру, что ничуть не собиралась продаваться, а только лишь «втихаря», в том числе и позаимствовав западные технологии, опять выковывала себе новый щит и меч, в очередной раз воспользовавшись безграничной алчностью буржуя, готового за соразмерные деньги хоть бы и могилу себе выкопать.

«История», как впрочем и всегда, никого не рассудит: у неё нет сослагательного наклонения. И жизнь, в свою очередь, не покажет, кто был прав, а кто виноват. Просто, как это всегда и бывало в человеческой «истории», кто-нибудь кого-нибудь обязательно сожрёт и не подавится. Меняются только способы и поводы.

На этот раз человечество уже накопило достаточно мощностей, чтобы уничтожить самоё себя в борьбе за «свободу» педерастов или ещё какую-нибудь дрянь. Оружие массового поражения ЛЮДЕЙ находится пока в руках «цивилизованных» стран. Однако, если «история» и учит нас чему-нибудь, то только тому, что передовые «цивилизованные» страны рано или поздно принимают решение «цивилизовать» ту или иную страну, которую они посчитают «менее цивилизованной» или, хуже того, «отсталой», воспользовавшись заранее заготовленными в количестве достаточном для победы особенными «плодами цивилизации».

Внимательные наблюдатели за русской жизнью давным давно заметили: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». Это происходит лишь только потому, что русский человек всегда хотел, и всё ещё мечтает, «жить по совести». А жизнь «по совести» да «по справедливости» почти всегда решительным образом разнится с жизнью «по закону», который практически во всех случаях можно повернуть или изменить в чьих-нибудь интересах. В отличии от совести, которая, если она, конечно, есть, непосредственно связывает человека с Духом. Это и есть предельная свобода, доступная человеку.

ИсточникREX

  • Elena Klintsevich

    В общем, история сама вывернет как надо, а жалкому рабу можно не беспокоиться. Автор статьи, естественно, к рабам не относится, он орел)) временами двуглавый.