afc7d1dfeb181763ae3fac3c7365d7b0.jpg

«Россия – враг, Польша – лучший враг?»

«НьюсБалт» перевёл мнение литовского юриста Каролиса Йовайшаса о том, что Литве надо срочно мириться с Польшей, чтобы вместе противостоять «вечному и до зубов вооружённому агрессору».

Информационно-аналитический портал «НьюсБалт» перевёл на русский язык мнение литовского юриста, соавтора первой Конституции Литвы Каролиса Йовайшаса, рассуждающего о том, что Литве надо срочно мириться с Польшей, чтобы противостоять вместе «вечному и до зубов вооружённому агрессору». Комментарии в статье даны литовским историком Валерием Ивановым-Виленским.

Пропавшая традиция совместно президентам Литвы и Польши праздновать Восстановление независимости (речь идёт о дате 16 февраля 1918 года, когда в Литве было оглашено решение о восстановлении «независимого упорядоченного на основах демократии Литовского государства», при этом королём литовцев стал немецкий принц. — «НьюсБалт») – это симптом. Он показывает, что отношения государств, связанных общей историей, прохладно официальны.

Другое дело – причина, почему они являются такими, какими есть? Потому, что Литва, вспоминая исторические обиды и с садомазохистским удовлетворением теребящая незаживающие духовные раны, смотрит на Польшу именно через призму этих обид.

Досадно, но такой взгляд более губителен, нежели причинённое зло. В самом деле, когда вечный и до зубов вооружённый агрессор стоит за воротами, пробивает час не бросать, а собирать камни взаимного недоверия. Тогда тот, кто не потерял рассудок и не является захваченным неконтролируемым бешенством, не должен бередить настоящие и мнимые обиды прошлого. Тем более, что они никак не равны абсолютному злу, которое олицетворяет названный агрессор.

Генетический код недоверия – оккупация Вильнюса

Врезавшаяся в мозгах соотечественников пагубная и незатухающая обида, которую побудила оккупация Вильнюса «восставшими» полками Желиговского, служит медвежью услугу. Мы по собственному желанию стали добровольными заложниками тех минувших событий, которые травмируют нашу психику и предопределяют то, что общая история Литвы и Польши рассматривается сквозь мрачные и желчные очки.

Почему на эти тарелки весов истории мы грузим лишь только исключительно негативным грузом помеченные события и факты прошлого? Почему, словно чесоткой больные люди, не можем перестать делать то, что неумно, и вредно? Почему, даже в обличье угрозы с Востока, не умеем сблизиться настолько, чтобы стали настоящими союзниками жизненно важного интереса – интереса сохранения?

Взгляд на Польшу показывает, как неадекватно мы понимаем прошлое своей страны. Романтизированная и героизированная Адольфом Шапокой история Литвы слишком отточена и приторно сладко красива, чтобы быть реальной. Авторы этой истории имели склонность подчёркивать приятные для нации события, а неприятные – оправдывать умными и рациональными пояснениями, прежде всего, деструктивную деятельность Польши.

Люди склонны понимать историю своей страны как более красивую и величественную, нежели такой, какой она была в действительности. Это натурально. Исходя из субъективного благожелательного отношения к себе, невозможно избавиться от розового цвета, которым рисуется история. Другой вопрос, почему тогда критически оценивается общая история Литвы и Польши? Почему она помечена тем, что можно назвать термином «чёрная ретроспектива»?

Тесно переплетённая история двух стран соткана из противоречий, которые не могут адекватно понять люди с узким мировоззрением. Поэтому они безосновательно оценивают некоторые страницы этой истории.

Например, скептики склонны подчёркивать критический взгляд на доминирующую роль Польши, а профессиональные плакальщики проливают слёзы боли и утраты по поводу ограничения суверенитета Литвы.

В таком случае игнорируется главное – реальная геополитическая ситуация, ответом на которую была Уния Великого княжества Литовского (ВКЛ) и Польши. Лучшей и самой решительной была их Люблинская уния 1569 года, заслуженно считающаяся и самым высоким достижением, и самой высокой потерей. «Республика двух наций»¹ (РДН), созданная на принципах конфедерации, была гораздо сильнее, чем разрозненные ВКЛ и Польша.

Предназначение более сильной РДН – выдержать политическое влияние окружающих РДН государств и доминирование в регионе, а также защита их от мощи, поднимающейся с Востока. В этом смысле РДН был соответствующим ответом на угрозы и вызовы, реально сложившиеся к тому времени. Поэтому, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, Люблинская уния должна оцениваться как политическая необходимость, соответствующая важным интересам обеих государств.

Имеет ли недовольство литовцев поляками историческое основание?

Люблинская уния имела и тёмную сторону. Обычно считают: 

а) ускорила денационализации элиты ВКЛ («денационализации элиты» — абсолютно ошибочное утверждение автора статьи, который не понимает элементарных вещей: в XVI веке такой процесс не мог происходить, поскольку эта «элита» в ВКЛ, как и в любом государстве тех времён, была не национальной, а сословно-имущественной и конфессиональной. О национальной элите можно говорить лишь со второй половины XIX века, когда понятие «национальный интерес» вместе с понятием «нация» вошло в лексикон тогдашних политиков в ново образующихся европейских национальных государствах. Политическая и военная «элита» — многоземельные магнаты Великого княжества Литовского, — была до начала XVII века в основном православного вероисповедания. —  «НьюсБалт»); 

б) усилила Польшу, которая стала доминирующей политической силой в РДН. (Не «усилила Польшу», а – усилила влияние польского королевского двора и католичества со всей культурой польской шляхты, поскольку таковы были последствия всех Уний между Королевством Польским и Великим княжеством Литовским, начиная с Кревской унии 1385 года и заканчивая Брестской унией 1596 года. — «НьюсБалт»)

Это оцениваются противоречиво, однако совершенно не обязательно только отрицательно. Как обоснованно утверждает историк Эдвардас Гудавичюс, полонизация ВКЛ было побочным результатом европеизации, поэтому натуральной, а не насильственной (здесь понятие «полонизация» можно понимать лишь в культурологическим аспекте, но никак не в национальном. — «НьюсБалт»).

Вешать всех собак на кол полонизации бессовестно и по той банальной причине, что изначально канцелярским языком в ВКЛ был не польский, а старобелорусский язык («старобелорусский язык» — эвфемизм, поскольку уводит читателя к мысли, что тогда уже существовали белорусы, видимо, как осознающие себя националы, в своём каком-то национальном белорусском государстве. На картах тех времён вплоть до XVIII века столицей Белой Руси значилась Москва, а язык, которым пользовались православные славяне в те времена, со времён Кирилла и Мефодия, назывался иными государями и их подвластными, в том числе славянами католиками — «руським»— «НьюсБалт»).

Однако, если белорусам никто не предъявляет претензий, то правильно ли их предъявлять полякам? Тем более, что даже западные страны до XVIII века использовали в политике и в науке не национальные языки, а латинский язык.

Другое дело – попытки поляков создать не конфедерацию, как союз суверенных государств, а инкорпорировать ВКЛ в состав Польши. Эта попытка, провалившаяся в связи с твёрдой позицией наших предков, убедительно показывает, что поляки могли идти столько, сколько им позволили литовцы². С другой стороны, было бы легкомысленным игнорировать, что в связи с военными неудачами на Востоке, ВКЛ образовала Люблинскую унию не насильственно, а по свободной воле (автор намекает на Ливонскую войну 1558-1583 годов, когда Царь и великий князь вся Руси Иван IV Грозный, как Рюрикович и правнук Софьи — Гедеминович, дочери великого литовского князя Александра — Витовта, начал войну за своё наследство на территории Великого княжества Литовского. — «НьюсБалт»).

Так можно ли обвинять поляков посягательством на суверенитет ВКЛ? Мы окажемся в тупике, если будем оценивать стремления поляков с точки зрения современного международного права, а не соотнесёмся с нормами и обычаями доминировавшими в те времена. Тогда тот, кто не ослеплён немотивированным злом и презрением, не сможет отрицать самостоятельности ВКЛ. Правда, ограниченной на столько, насколько её обязательно ограничивает конфедерация.

В настоящее время Польша безоговорочно признаёт суверенитет Литвы и уважает её территориальную целостность. Несмотря на то, что не извинилась за оккупацию Вильнюса (автор имеет ввиду, видимо, оккупацию Вильны и территории Виленского края, осуществлённую войсками друга и соратника Пилсудского генерала Желиговского в октябре-ноябре 1920 года. Это произошло уже после того, как в августе того же года, эта территория была передана на основании Московского договора от 12 июля 1920 года РСФСР литовскому правительству в Каунасе и находилась в руках литовцев. Здесь важно знать, что в самой тогдашней Вильне литовцы составляли значительно менее двух процентов населения, а на всей занятой тогда войсками генерала Л.Желиговского территории литовцы составляли чуть более 10 процентов местного населения. Некоторое преобладание литовцев было только в Трокском уезде. Основную массу сельского населения здесь составляли белорусы и евреи — в городах и местечках— «НьюсБалт»). Очень важно и то, что обе стороны объединяет общий и важный интерес – оборона от вечного агрессора, ослеплённого идеями мессианства³.

Поэтому нет никаких оснований бередить раны прошлого. Это ложное впечатление, что при вечной конфронтации ума и чувств, двух соперников – всегда побеждает первый. Почти всегда. Особенно принимая во внимание то, что проблемы поляков Литвы, решить которые не помогает деструктивная деятельность их лидеров, не позволяют угаснуть очагу напряжения. Досадно, но отношения Литвы и Польши чётко подтверждают горький тезис – зло сильнее добра.

Что мешает обороне Литвы?

Чувства могут быть более сильными, чем разум, зло сильнее добра, однако эмоции всё же не должны так искажать действительность, чтобы угрожать самому нашему существованию. Увы, заморозив отношения с Польшей, мы сами подсекаем сук, на котором сидим. Неужели враг нашего врага – нам друг? Поляк уже в течение 600 лет является другом и союзников литовца (какой «поляк», какой «литовец» 600 лет тому назад? – глупость! См. выше комментарий о «денационализации элиты».— «НьюсБалт»). Пусть и заклятым, пусть и по расчёту.

От союзника по расчёту, более худшим является одно – отсутствие такого союзника. Литвы должна руководствоваться не иррациональными чувствами, а прагматичной установкой, что интересы обороны и безопасности обуславливают приоритеты в области отношений с Польшей. Как обоснованно утверждают военные эксперты, Польша была, есть и будет стратегическим союзником Литвы. Один только внимательный взгляд на карту объясняет почему.

Аудрюс Бачюлис прав – первыми вредителями обороны Литвы являются крикливые националисты, пугающие агрессивными целями Польши. Увы, в их дудку дует трусливая и нерешительная власть, избегающая попасть в немилость этих вредителей, которая буквы «W» боится больше, чем чёрт креста. Тем более, лидер поляков заявляет столько много претензий, что власти растерялись, и не знают что делать.

Так вот, основной вопрос, какие претензии удовлетворить, какие отбросить? Должен быть отброшен проект закона о национальных меньшинствах, который будет обязывать институции власти оказывать жителям административные услуги и информацию на языке национальных меньшинств. С другой стороны, полякам Литвы должны быть предоставлены те права, какие имеют литовцы Польши. 

Всё остальное, как говорится в Библии, от лукавого.


Источник – «Delfi.lt».

30df0e298c1ab449e7a3fd9e1fe72323.JPGКомментарий историка, эксперта «НьюсБалт» Валерия Иванова-Виленского. Непристойная ложь литовца, доктора юридических наук Каролиса Йовайшаса, одного из авторов Конституции нынешнего этно-политического государства литовцев, наверное, должна быть осуждена по соответствующей статье уголовного кодекса Литовской Республики. Но этого не произойдёт, поскольку в этом лживом пасквиле слово «Россия» пугливо отсутствует. 

Вместо него стоит слово «Восток», да и публикация выдержана в «правильном идеологическом направлении» с точки зрения официального Вильнюса. Оказывается мощь с «Востока» угрожает нынче Литве (как будто не Россия дарила четыре раза Вильнюс Литве в прошлом веке, а также другие территории) и надо срочно мириться с Польшей, чтобы противостоять вместе этому агрессору…

Однако это не означает, что подобного рода не первое (и, видимо, не последнее) идеологическое промывание мозгов читателей названным автором, с использованием исторических текстов, может остаться незамеченным. Наоборот, задача историка разоблачать не только всю глупость и преднамеренное искажение любых событий прошлого, но и экспонировать это разоблачение на ту же аудитории, сознания которой подверглось умышленной диффамации политически ангажированного идеологического шулера. 

Ниже представлены разоблачения подтасовок и искажений, которые в своей статье пытается внести в сознание людей автор выше представленной публикации:

¹ — Предложенное автором название абсолютно неправильное, поскольку понятия «нация», в современном его значении, в те времена не существовало, а существовали понятия «род, народ» — по-латински «natio». Тогда в XVI веке официальных политических документах впервые появилось такое полное название этого государственного объединения Королевства Польского и Великого княжества Литовского – Rzecz Pospolita (Речь Посполитая). В дословном переводе с польского это название нового федеративного государства означало: «Вещь простонародья Польши и Литвы». Слово «Речь», это ополяченное латинское слово «res» — вещь, по-польски: rzecz — вещь. Слово «посполитая» — это аббревиатура польского выражения: «POSpólstwa POlski i LITwy» – «простонародья Польши и Литвы», но никак не — «республика» (respublica, дословно – публичная, общая вещь).  

² — «Литовцев» — употребив это определение, автор — доктор юридических наук, солгал читателю. В те времена не существовало «литовцев» в современном понимании значения этого слова. Современное понятие «литовец» — как национальное самоопределение личности, могло стать элементом самосознания конкретного человека лишь во второй половины XIX века, когда вошли в общеполитический оборот понятия «национальное государство», «национальный интерес», «нация», «национал» и т.п. Во времена Великого княжества Литовского, которое формально перестало существовать лишь в середине XIX века, когда перестали действовать законы, записанные кириллицей на «руськом» языке в трёх Литовских статутах, нравственные интересы людей детерминировали: конфессиональная и родовая принадлежность, честь рода и имущественный интерес данного рода. А определение жителя Великого княжества Литовского осуществлялось посредствам термина «литвин» — человек, проживающий на территории этого княжества и имеющий там собственность. В данном случае автор обязан был применить термин «литвины».

³ — Намёк на Россию абсолютно лживый, поскольку как было сказано выше, именно Россия преподнесла только что родившейся этнополитической Литовской Демократической Республике территории Вильнюсского края с его исторической столицей Вильной, где литовцев практически не было. А после освобождения территории Литовской ССР Красной армией во время Великой Отечественной войны в результате кровопролитных боёв с фашистскими оккупантами и их литовскими приспешниками (что нынешними литовскими политиками не признаётся — а утверждается факт оккупации Литвы Красной армией), литовцам были переданы также немецкие территории Мемельланда — Клайпедского края и часть территории Сувалькийского края. Подчеркнём, только в Сувалькии литовцы составляли большинство местного населения. Тогда, благодаря политической воле И.В.Сталина, Литва приросла на одну треть своей прежней территории. В конце августа 1993 года, части Советской армии под салюты и музыку оркестров на основании договора с Российской Федерацией полностью покинули территорию Литовской республики. Где и когда сегодня Кремль высказывал желание или какие-то намёки на вторжение российских войск в Литовскую Республику? Аргументы лживый автор не приводит.