«NewsBalt» представляет исторический очерк белорусского политолога Николая Малишевского, посвящённый 92-й годовщине Варшавской битвы в так называемой «польско-большевистской войне».
Знакомство с очередным изделием кинопропагандистов четвёртой Речи Посполитой «Варшавская битва. 1920» напомнило о годовщине этого события. И вызвало большое желание хотя бы тезисно изложить, что же осталось «за кадром». В кино всё просто и ясно. Грязная и дикая азиатско-большевистская орда, мчащаяся завоевывать европейски-культурную Польшу во главе с геморройным еврейским комиссаром, сексуально эксплуатирующим жену белогвардейского полковника, любимый панёнками Саша Домогаров в клоунском наряде, изображающий нечто вроде самостийного казака-полонофила, мудрый полководческий гений Пилсудского и невыносимо шляхетный главный герой, олицетворяющий нечеловеческое мужество польских защитников Европы. На самом деле всё было гораздо прозаичнее.
История польско-советских отношений действительно началась с войны. Фактически с нападения Польши в 1919 году на земли, расположенные восточнее польских на территории бывшей Российской империи (нынешние Украина, Белоруссия, Литва Латвия и Россия). Польская сторона назвала её «первой польской войной 1918-1920 года» и, как следует из официальных публикаций того времени, вела начало её отсчёта, как минимум, с 26 ноября 1919 года (см. например: Pierwsza wojna polska (1918-1920). Zbior komunikatow prasowych Sztabu Generalnego (za czas od 26.XI.1918 do 20.X.1920 г.). — Warszawa, 1920).
Эта «забытая» в современной России война, инициатором которой выступила Польша, в то время как большевики, по словам даже Л. Д. Троцкого «всеми силами хотели избежать этой войны», в отечественной историографии называется польско-советская. В польской – «война польско-большевистская» (wojna polsko-bolszewicka).
Кадр из российского фильма «Варшавская битва. 1920», где актёр Домогаров сыграл «сексапильного казака в клоунском наряде».
По словам российского историка Г. Ф. Матвеева войну «ни один из её участников официально не объявлял, но она возникла не случайно. Варшавские руководители бросили свой народ в войну с Советской Россией вовсе не по идеологическим соображениям, как это пытаются представить некоторые авторы. Руководствуясь различными мотивами, в том числе стратегическими соображениями и воспоминаниями о былом величии Речи Посполитой, они стремились включить в состав возрождающегося государства, помимо этнически польских земель, территории со значительной, но не преобладающей долей польского населения. Поэтому объектом их территориальных притязаний в 1918-1920 гг. стали как Литовско-Белорусская и Украинская ССР, так и Чехословакия, Западно-Украинская Народная Республика, Украинская Народная Республика, Германия, Литва, т.е. государства, не имевшие ничего общего с большевизмом, но претендовавшие на те же пограничные районы, что и возрождающаяся Польша. Не случайно поэтому, многие в Польше в то время называли её польско-русской войной, а не польско-советской, а уж тем более не польско-большевистской, как это стало модным в Польше в наши дни».
Сразу после свержения царской власти, в марте 1917 года, Россия признала право Польского государства на суверенное существование, которое позже было подтверждено и советской властью. Де-факто независимость Польши и «день рождения второй Речи Посполитой» были провозглашены 11 ноября 1918 года, в день подписания Компьенского перемирия на Западе, ознаменовавшего собой окончание Первой мировой войны. Фактически сразу же после этого, в декабре 1918 года и началась необъявленная война Польши против Советской Россией, т.к. взявшие в свои руки дело создания нового государства деятели Польской социалистической партии во главе с Юзефом Пилсудским сразу же поставили своей задачей захват как можно больших территорий на Востоке. Сам Пилсудский характеризовал свои действия как превентивную защиту от революции извне и писал, что «Польша имела начало войны с Советами уже в 1918 г.».
Вооружённые из арсеналов бывшей кайзеровской армии поляки разогнали самопровозглашёные националистические правительства Литвы и Белоруссии, вторглись в Западную Украину, правительство которой, после вооружённого сопротивления, было вынуждено оставить территорию республики. Позже сподвижник Пилсудского и будущий министр иностранных дел второй Речи Посполитой Юзеф Бек рассказывал своему отцу, вице-министру внутренних дел в правительстве Падеревского, как он и его товарищи действовали на Украине в конце 1918 года: «В деревнях мы убивали всех поголовно и всё сжигали при малейшем подозрении в неискренности. Я собственноручно работал прикладом».
То есть, фактически, не успев по-настоящему появиться на свет, польское государство сразу же выступило в роли завоевателя. Уже в конце 1918 года польская армия занялась не только усмирением национального движения на западе Украине (в Галиции), но и столкновениями с немцами в Верхней Силезии и чехами в Тешинской Силезии. 1 января 1919 года, используя отряды самообороны, подкреплённые офицерами польской армии из Варшавы, поляки взяли Вильно (Вильнюс).
Многократные обращения советского правительства к Польше установить нормальные межгосударственные отношения между странами для разрешения возникших проблем, не находили положительного отклика. Это свидетельствовало только об одном — об агрессивных намерениях польских властей в отношении Советской России, и подтверждалось развитием дальнейших событий.
Американский представитель при миссии Антанты в Польше генерал Джордж Кернан в донесении президенту США характеризовал необъявленную польско-советскую войну следующим образом: «Хотя в Польше во всех сообщениях и разговорах постоянно идёт рёчь об агрессии большевиков, я не мог заметить ничего подобного. Напротив, я с удовлетворением отмечал, что даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше. Лёгкость, с которой им это удалось, доказывает, что полякам не противостояли хорошо организованные советские вооружённые силы».
Весной-летом 1919 года, справившись к этому времени с «самостийными украинцами», поляки двинулись дальше на восток – в Советскую Россию. Пилсудский озвучил планы Польши таким образом: «Моя мечта – дойти до Москвы и на Кремлёвской стене написать – «Говорить по-русски запрещается».
В феврале 1919 года поляки взяли Брест. 16 апреля Лиду, 19 апреля — Новогрудок и Барановичи. Поскольку численный состав советских войск в то время был значительно ослаблен переброской частей на Восточный фронт для борьбы с армией Колчака, то польским войскам не составило большого труда вести успешные наступательные действия. 8 августа 1919 года польские войска взяли Минск, 18 августа — Борисов, 28 — Бобруйск, и вышли на Березину. Одновременно с наступлением в Литве и Белоруссии польские армии продолжали вторжение на Украину, где оккупировали Волынь, Подолию и часть Галиции со Львовом. В целом, в ходе кампании 1919 года поляки захватили огромную территорию с населением, не имевшим никакого отношения к новоявленному польскому государству.
Российские историки подчёркивают важность того, что наступали именно польские войска, поскольку в польской историографии данный факт «смазывается». Именно польские войска «вышли за границы польской территории, создав тем самым угрозу возникновения широкомасштабного вооруженного конфликта, а не советские войска, как пытались и пытается оправдать свои действия польская сторона».
Политика польской администрации на захваченных территориях в 1919—1920 гг. характеризовалась тотальным террором по отношению к местному населению по национальному признаку: белорусам, евреям, украинцам, русским. Первым документированным применением оружия против т.н. нонкомбатантов стал расстрел поляками миссии российского Красного Креста 2 января 1919 года.
Неоднократные жестокие бомбардировки и обстрелы населённых пунктов, не имеющих воинских гарнизонов, приносили многочисленные жертвы и сеяли страх среди мирного населения. Из телеграммы зампредревкома Полоцка, направленной 25 февраля в Народный комиссариат по иностранным делам РСФСР от имени мирных граждан города: «По всему участку, особенно по перекрёсткам улиц, ведётся безумная пулемётная и ружейная стрельба. Цель — терроризировать и убивать население… Народная больница, несмотря на знак Красного Креста, очень часто обстреливается артиллерией… Имеются раненые… Весь город в беспрерывном паническом страхе. За 20 и 21 февраля убиты и ранены 60 человек».
Массовыми систематическими грабежами населения, вывозом различного имущества и террором против гражданского населения грубо попирались все международные договоры о ведении войны. В дневнике графа Михала Коссаковского — сторонника Пилсудского и представителя польской оккупационной администрации есть примечательная запись откровений польского офицера: «…десятками стрелял людей только за то, что были бедно одеты и выглядели как большевики… Бывший начальник штаба генерала Листовского, когда при нём рассказывали, как мозжили головы и выламывали конечности, нехотя отвечал: «Пустяки». Я видел такой опыт: кому-то в распоротый живот зашили живого кота и бились об заклад, кто первый подохнет, человек или кот».
Занимая города и населённые пункты, легионеры польской армии учиняли погромы, арестовывали коммунистов и им сочувствующих, многих из которых расстреливали. На оккупированных территориях проводились карательные акции против сельского населения и еврейские погромы, особо масштабные в Ровно и Тетиеве. Из телеграммы Г. В. Чичерина от 17 декабря 1920 года: «Иоффе, Рига. …В одной лишь Комаровской волости все еврейское население вырезано, включая грудных детей…».
Пока власти обменивались дипломатическими нотами, вандализм польских военных в Литве и Белоруссии отозвался локальными восстаниями возмущённого населения. Ответом на них стала растянувшаяся на несколько недель расправа над жителями Вильно. Аресты с отправкой в концлагеря, пытки и истязания в тюрьмах, расстрелы без суда, в том числе стариков, женщин, детей. Еврейские погромы и грабежи вошли в летопись города самыми чёрными страницами за всю его историю.
Осенью 1919 года, в период наивысших успехов белогвардейских армий юга России, во время похода А. И. Деникина на Москву, несмотря на просьбы командования «белых», Пилсудский приостановил активные операции против Красной Армии. Главный оппонент Пилсудского в польско-советской войне М. Н. Тухачевский позже напишет, что «если бы только Польское правительство сумело сговориться с Деникиным ещё до его разгрома, если бы оно не боялось империалистического лозунга «Единая, неделимая великая Россия», то наступление Деникина на Москву, поддержанное польским наступлением с запада, могло бы для нас кончиться гораздо хуже, и трудно даже предугадать конечные результаты. Но сложное сочетание капиталистических и национальных интересов не допустило этой коалиции, и Красной армии пришлось встретиться с её врагами последовательно, чем значительно облегчилась её задача». С этим согласны и современные польские исследователи утверждающие, что осенью 1919 года «действия поляков могли решить исход схватки красных и белых. Чаши весов колебались, но тут поляки продемонстрировали свой нейтралитет, что привело к поражению Деникина. Так что можно сказать: Польша Пилсудского действием проголосовала в пользу большевиков и коммунизма».
Имперские планы Пилсудского не ограничивались созданием Польши «от моря до моря», они шли гораздо дальше. Им была выдвинута концепция, предусматривающая отделение от России её западных территорий и создание федерации государств из Украины, Белоруссии, прибалтийских республик, Финляндии и Польши, под эгидой последней. При этом прямо признавалось, что реализация данного плана может быть осуществлена только силовыми методами. Польские историки об этих планах пишут открыто, однако воздерживаются делать выводы об их агрессивном характере.
Руководствуясь именно этой «федералистской концепцией» Пилсудского, польская армия вынашивала даже планы похода на Москву. В частности, на одном из заседаний Совета тогдашний глава польского правительства Игнаций Падеревский заявил об имеющемся польском проекте послать 500-тысячную армию на Москву. Там же он объявил о крупных военных успехах на всех направлениях, подчеркнув, что к тому времени было «захвачено в плен от 30 до 35 тысяч большевиков». О 540-тысячной польской армии говорилось и в записке заместителя военного министра Польши Т. Соснковского французскому правительству, где излагалась просьба к государствам Антанты оказать немедленную помощь польской армии обмундированием и вооружением.
Скорее всего, Пилсудский окончательно утвердил поход на Восток, который предлагал начать как можно скорее, заявляя, что «большевиков необходимо разгромить, пока они не окрепли. Украина — вот их слабое место». В начале декабря 1919 года, после рапорта командующего Волынским фронтом о слабости Красной Армии на Украине и достижения компромисса с петлюровцами.
Тем временем правительство РСФСР 22 декабря 1919 года, а затем 28 января 1920 года предлагало Польше установить демаркационную линию и опубликовало обращение СНК РСФСР, в котором вновь сообщалось о «безусловном и безоговорочном» признании суверенитета Польской Республики и выражалась надежда и убеждение на разрешение любых территориальных, экономических и иных вопросов путём переговоров и взаимных уступок». В той же ноте Совет народных комиссаров торжественно заявлял польскому правительству и народу, что «не существует ни одного вопроса территориального, экономического или иного, который не мог бы разрешён мирно, путем переговоров, взаимных уступок и соглашений». Однако польская сторона не желала связывать себе руки миром, поскольку все это время наращивала силы на Восточном фронте.
К 1 января 1920 года силы польского Восточного фронта насчитывали 121200 штыков и сабель при 594 орудиях, 2910 пулемётах и 95 самолётах. В течение февраля-марта польский Восточный фронт вновь усилился тремя пехотными дивизиями и четырьмя кавалерийскими полками. Кроме того, было влито 53438 человек пополнения. В апреле ожидалось пополнение в количестве 60000 человек. К концу апреля общая численность польских вооруженных сил на Восточном фронте достигла 368.887 человек. Для сравнения к тому же времени общая численность красных на Польском фронте не превышала 86.338 штыков и сабель.
Стоит отметить, что зимой-весной 1920 года периоды военных действий перемежались попытками мирных переговоров, в ходе которых Советское правительство выражало готовность признать «новые» польские границы. Поляки сперва, на словах, соглашались, но потом выдвигали новые требования, которые «подкрепляли» очередным военным ударом.
Это было прелюдией планируемого тогда наступления на Украину и желанием доказать Антанте, что поляки располагают достаточными силами для начала военных действий против Советской России. Польский представитель в Лондоне Е.Сапега сообщал в Варшаву, что польские успехи на фронте производят там хорошее впечатление и увеличивают её престиж. Последующий захват Киева, как и прочие военные успехи Польши, были бы невозможны без огромной поддержки западных держав. Только США за февраль-август 1919 года предоставили Польше в виде помощи 260202 тонны продовольствия на сумму 51671749 долларов.
25 апреля (эта дата официально считается началом польско-советской войны 1920 года) на широком фронте от Припяти до Днестра началось генеральное наступление польских войск. Поляки, имевшие троекратное численное преимущество, при поддержке остатков армии Петлюры, воспользовавшись тяжёлой военно-политической обстановкой в Советской России уже в течение двух первых дней они овладели рядом крупных городов. За две недели они продвинулись на 200-300 км и 7 мая, овладев плацдармом на восточном берегу Днепра, вышли к Киеву, который заняли на следующий день.
В 1920 году украинские газеты писали: «В Черкассы 4 мая доставлено 290 раненых из городов и местечек, занятых поляками. В основном, женщины и дети. Есть дети в возрасте от года до двух лет… Раны нанесены холодным оружием». За отказ дать польским оккупантам продовольствие в 1920 года на Украине были полностью сожжены деревни Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирилловка и др. Жителей этих деревень расстреляли из пулемётов. В местечке Тетиево во время еврейского погрома было вырезано 4 тыс. человек…»
«Освободительные» планы, служившие прикрытием прямой вооруженной экспансии Польши, провалились прежде всего потому, что были отвергнуты местным населением, не захотевшим ни такого «освобождения», ни самих «освободителей». Кроме того, вынужденные сражаться на два фронта: против Врангеля и против поляков, большевики сделали тактический ход. 29 апреля 1920 года обращение ЦК РКП (б) впервые за три года гражданской войны и интервенции взывало к «уважаемым гражданам России» с призывом вступить в борьбу с польскими захватчиками и не позволить «белопольскому панству сесть на шею русскому народу»: «Под каким бы флагом и с какими бы обещаниями поляки ни шли на нас и Украину… настоящая главная цель их наступления состоит исключительно в выполнении польского захватнического поглощения Литвы, Белоруссии и отторжения части Украины и Новороссии с портом на Чёрном море («от моря до моря»)…». В результате, в 1920 году число белых офицеров, перешедших на сторону красных, достигло 80% от их общего числа.
14 мая началось контрнаступление Красной армии, которое и привело её под Варшаву. По словам Ю. Иванова, «пытаясь оправдать действия польской стороны в то время, нынешняя польская историография продолжает повторять ранее созданную схему о том, что Советская Россия своими мирными предложениями хотела только выиграть время. Укрепить свою армию. А затем напасть на Польшу, подтверждением чего, по её мнению, и является последовавший поход Красной армии на Варшаву летом 1920 года. Эти обвинения совершенно безосновательны даже с точки зрения формальной логики: упомянутое контрнаступление (не наступление!) Красной Армии имело место в совершенно иной обстановке в ответ на польскую агрессию, начатую в конце апреля 1920 года».
Благодаря коннице С. М. Будённого, буквально за считанные дни Западный фронт продвинулся более чем на 600 км. Будённый вызывал у поляков ужас до такой степени, что Польша, по словам Пилсудского, зашаталась, как государство, «…паника вспыхивала в местностях, расположенных даже на расстоянии сотен километров от фронта, а иногда даже в высших штабах, и переходила всё глубже и глубже в тыл. Стала давать трещины даже работа государственных органов: в ней можно было заметить какой-то неуверенный, колеблющийся пульс. Вместе с необоснованными обвинениями наступали моменты непреодолимой тревоги с нервными потрясениями. Я наблюдал это постоянно вокруг себя».
И всё же, хотя польские войска оставили в Белоруссии и Литве Вильно, Бобруйск, Минск, а 1 августа и Брест, а на Украине Красная конница дошла до Волыни (однако дальнейшее наступление застопорилось, ибо взять с ходу Львов не удалось), тем не менее, несмотря на поражения и свыше 10 тыс. попавших в плен, польские части в значительной степени сохранили свою боевую способность и личный состав. Кроме того страны Антанты срочно ввели в действие план по спасению Польши от советизации. Первое, что было сделано, — оказана финансовая помощь в деле мобилизации в течение июля-августа 320 тыс резервистов из глухих деревенских районов, а также в их вооружении и немедленной отправке на фронт. 5 июля 1920 года в бельгийском Спа открылась конференция государств Антанты, где был заслушан официальный доклад польского правительства и принято решение немедленно спасать режим Пилсудского.
В самой Варшаве 24 июля было создано правительство национальной обороны. Повсеместно в костелах читали проповеди о необходимости отражения «безбожных москалей». Для тех, на кого агитация не подействует, «с целью поддержания порядка в армии и борьбы с дезертирством» были введены – по примеру кайзеровской и французской армий – заградотряды с пулемётами.
25 июля в Варшаву прибыла англо-французская военная миссия во главе с генералом М. Вейганом и британским дипломатом лордом де Аберноном, взявшая на себя руководство боевыми действиями. Польше была оказана массированная материальная помощь. В частности, только Франция поставила в кредит 327700 винтовок, 2800 пулеметов, 48000 револьверов с 518 млн. патронов, 1494 пушки различного калибра, 291 самолет, 250 легковых и 800 грузовых автомобилей, 4500 конных телег, а также 40 тыс. шинелей, 665 тыс. гимнастерок, 540 тыс. брюк, 780 тыс. пар сапог и многое другое имущество и обмундирование. 11048 винтовок было закуплено в феврале в Вене по 140 крон за штуку.
В подготовке формирования польской армии принимали участие французские генералы Фош и Анри. Кроме того, Франция выделила Польше кредит в полмиллиарда франков. США предоставили другой, долгосрочный кредит на сумму 160 млн. долларов, большое количество медикаментов, две сотни бронемашин, три сотни самолётов, 3 миллиона комплектов обмундирования и 4 миллиона пар обуви. По количеству танков польская армия вышла на 4-е место в мире. Глава Венгрии адмирал Хорти объявил венгерские вооруженные силы резервом польской армии. В самой Польше был объявлен призыв добровольцев (к середине августа их насчитывалось свыше 70 тысяч).
14 августа 1920 года польское командование стало массово использовать заградительные отряды, расстреливавшие из пулемётов отступавшие части. 16-17 августа, перегруппировав силы и получив подкрепление, поляки перешли в контрнаступление. Новое правительство, сформированное крестьянским лидером Винценты Витосом, нашло поддержку у народа и, умело сочетая дипломатические шаги с военными успехами, нанесло ряд поражений Первой Конной Армии в Галиции, тем самым лишив поддержки части Западного фронта на подступах к Варшаве. К 23-24 августа польские войска вышли к Восточной Пруссии и развили наступление в восточном направлении.
Что касается варшавского похода частей Красной Армии, то уже к 10 августа всё отчётливее стали прослеживаться крупные просчёты советского командования. К ним, прежде всего, относились несогласованность взаимодействия между фронтами и отдельными армиями, чрезмерное удаление передовых частей от тыла, усталость от длительного перехода, а также враждебное отношение польского населения. Кроме того, именно в дни решающих боев под Варшавой, 15 августа, в Советской России началась самое крупное антибольшевистское (Тамбовское) восстание. В этих условиях даже Троцкому поход на Польшу и дальше, на Запад, представлялся слишком рискованным. Свою позицию в те дни он охарактеризовал в мемуарах следующим образом: «Мы изо всех сил стремились к миру, хотя бы ценою крупнейших уступок. Может быть, больше всех этой войны не хотел я, так как слишком ясно представлял себе, как трудно нам будет вести её после трёх лет непрерывной гражданской войны…».
Всё это в целом отрицательно сказалось на дальнейших событиях и привело к поражению под Варшавой или т.н. «чуду на Висле». Рискованно задуманная Варшавская операция, «всецело построенная на непрерывном натиске», не удалась. После этого картина на фронте резко изменилась.
К началу сражения на Висле у поляков имелось порядка 110 тыс. штыков и сабель против 100 тыс. Западного фронта. Однако на направлении контрудара поляки обеспечили себе подавляющее преимущество: почти 40 тыс. штыков и сабель против 6 тыс. бойцов 43 дивизии. Итогом стал полный разгром Западного фронта, потерявшего свыше 65 тыс. пленными и 25 тыс. убитыми и ранеными. Ещё почти 50 тыс. человек – остатки пяти дивизий правого фланга и конный корпус Гая – отступили в Восточную Пруссию, где были интернированы.
«Чудо на Висле» стало возможным благодаря не столько помощи и военному гению лучших генералов Антанты, победивших в Первой мировой войне, сколько оттягиванию «красных» подкреплений на Южный фронт, против «белой» армии Врангеля и тамбовских крестьян. Уже 5 августа, т.е. в разгар наступления на Варшаву, пленум ЦК РКП(б) вынужден был принять постановление: «Признать, что Кубано-врангелевский фронт должен идти впереди Западного фронта». С польских направлений на юг войска ещё не перебрасывались, но и Западный и Юго-Западный фронты свежих соединений больше не получали. С июня-июля все они шли в Таврию, против горстки белогвардейцев Врангеля. Горстки, оттянувшей на себя 14 стрелковых и 7 кавалерийских дивизий. Причем дивизий лучших, отборных. Развернувшиеся в Крыму, начиная с 12 августа, бои с врангелевцами окончательно не позволили большевикам сосредоточиться на польском фронте. Вот и весь секрет «чуда на Висле».
Когда польские войска, преследуя отступавших большевиков, достигли «линии Керзона», Совет Обороны государства 27 августа высказался за нарушение этой линии. На заседании Совета Пилсудский заявил, что «мир является бессмыслицей». Имея неослабевающую западную поддержку, польский диктатор отказался от слишком «скромных» по его мнению предложений Керзона, и неожиданно бросил в контрнаступление накопленные за время обмена нотами о перемирии новые армейские силы. Части Тухачевского были измотаны, авангарды оторваны от тылов и поляки с легкостью совершили бросок на глубину в 400 км и вновь очутились на территории Украины и Белоруссии. А новые десятки тысяч красноармейцев попали в плен.
О том, чтобы сразу же ответить ударом на удар, как это было несколькими месяцами ранее, теперь не могло быть и речи — силы красных были оттянуты белогвардейцами-врангелевцами и восставшими крестьянами. Нависла угроза захвата всей Украины и Белоруссии. Но и Пилсудский выдохся.
22 сентября 1920 г. В. И. Ленин утверждал: «Если нам суждена зимняя кампания, мы победим, в этом нет сомнения…». Но шанса отыграться и спасти бесчисленных военнопленных Москве не дала Антанта. В Балтийское море демонстративно вошёл английский флот, создавая недвусмысленную угрозу Петрограду. До сих пор неизвестно, было ли это дорогостоящий блеф, или Лондон и в правду готов был начать вторую волну интервенции, однако бесспорно одно: Рижский мирный договор между Польшей и Россией был подписан буквально под дулами главных корабельных калибров британских линкоров. Оттого и условия Рижского договора оказались столь унизительными для России и не позволили даже поднять вопрос о судьбе советских военнопленных.
Выводы из сказанного вкратце таковы. Польско-советская война была начата Польшей. Цель агрессии на востоке – захват и присоединение украинских, белорусских, литовских и российских территорий. Реализовать эти планы удалось только частично. Под Варшавой большевики оказались в результате не советского наступления, а контрудара по агрессорам-пилсудчикам. В военном плане его успех и появление большевиков у польской столицы были гораздо большим «чудом», чем результат «битвы под Варшавой».
Благодаря «Чуду на Висле», в состав второй Речи Посполитой были включены части Украины, Белоруссии и Литвы на востоке, а затем Германии и Чехословакии на западе. В польский плен попало свыше 150 тыс. красноармейцев, десятки тысяч которых затем погибли в польских концентрационных лагерях.
Также по теме: