Недавно видный деятель латышской культуры, композитор Имант Калниньш (Imants Kalniņš) сделал шокирующее для многих своих соотечественников заявление. «Подарками» западной культуры назвал он для Латвии волну эмиграции, нищету и нравственный упадок.
Восстание консерватора
Рассуждая об этих данайских дарах, композитор не смягчал акцентов: «Подарки основательные. Самый большой — огромное число уехавших. Латвия очень опустела. Второй подарок — игорные дома и увеселительные заведения. Третий — разрисованные стены зданий. Четвертый — несчастные люди, которых называют бомжами. Ещё один подарок — ежегодные «прайды» и европрайд в 2015 году, который преподносится в цветной упаковке с надписью «европейские демократические ценности». Подарки льются, как из рога изобилия».
По словам композитора, после восстановления независимости люди с большой надеждой смотрели в сторону Евросоюза — надежды эти оказались грубо обмануты.
«Если бы в 2003 году, когда началась массовая кампания за вступление в ЕС, проскользнула мысль о федерации, для граждан Латвии это был бы совсем другой разговор», — указывает Калниньш. «Человек — прагматическое существо. Латыши в ходе истории тоже были вынуждены быть прагматичными с целью выжить. Думаю, инстинкты часто диктуют наше поведение. Но мы не можем уклониться от попыток понять — в чём наша самая ценная часть, и какая часть нас гонит в погибели? К сожалению, я прихожу к выводу, что мы действительно не умеем управлять своим государством. Почему второй, пятый или десятый представитель общества не в состоянии быть на высоте в исполнении своих обязанностей? Почему эти люди неспособны работать в направлении идеалов, которые когда-то были выбраны и признаны хорошими?» — недоумевает композитор, который неделей раньше опубликовал в газете Neatkarīgā открытое письмо латышской общественности, тоже крайне нашумевшее.
Данное послание заслуживает обильного цитирования, ибо в нём, кажется, кровоточит каждая строка. В нём знаменитый культурный деятель заявил, опять же, что из-за экспансии «западных ценностей» Латвия превращается в страну без будущего.
«Да, в советские годы плоть нашего народа безжалостно пытали и разрывали. Но народный дух переживал невиданный расцвет. Такого подъёма культуры и искусства, как в 1960-1990-е годы, Латвия ещё не видела. Вы иронизируете о ностальгии по тем временем. Но слепы те, кто не видит, что знаменитый железный занавес в большой мере защищал наше сознание от той клоаки, которая теперь щедро выливается на нас с Запада и с равнодушием цунами сносит все преграды, которые наш народ тысячелетиями строил, чтобы защитить своих людей и себя», — написал он.
«Мы были не в состоянии управлять своей экономикой. Получается, что монетарная политика, важнейший инструмент контроля и управления народным хозяйством, не находился в Латвии. А что же, в конце концов, все эти годы делали наши лучшие (в плане зарплаты тоже) финансисты и экономисты? Следили за соблюдением чужих инструкций? Тогда нечего удивляться, что у нас были и Банк Балтия, и Parex, и Krājbanka, — перечисляет Калгиньш названия «лопнувших» в разные годы латвийских банков. — Я ищу в мире тех, кто пытается этому сопротивляться, и вижу, что у нас по соседству президент Белоруссии Александр Лукашенко старается защитить свой народ и страну, как бы не возмущались «демократические» шакалы обанкротившегося Запада. У нас по соседству президент России Владимир Путин не позволяет превратить свою страну в проходной двор, в трактир или игорный дом, куда каждый может влезть со своими порядками и, если повезет, урвать что-нибудь в свой карман», — резюмирует Калниньш.
Композитор даже высказывает предположение, что «возможно, нашему восстановленному государству не хватило умелых людей, особенно таких, которые переживают за судьбу народа и страны», наподобие Карлиса Ульманиса — людей, защищающих ценности, в современном мире записанные в Красную Книгу человечества.
«Что мы потеряли в Ираке? Что теперь ищем в Афганистане?», — задаётся вопросом заслуженный деятель искусств, приходя к выводу, что «Латвию брутально одурачили и обчистили. И мудрости наших прежних лидеров хватило лишь на то, чтобы увидеть свою выгоду и попытаться что-то урвать для себя». И крик отчаяния: «Страна без будущего — неужели это то, чего мы добились, когда брались за руки на «Балтийском пути» и строили баррикады на рижских улицах?»
Отметим, что семидесятиоднолетний Калниньш является отнюдь ненеизвестным стариком с улицы. Это один из самых известных латышских композиторов — автор опер, ораторий, симфоний, хоровых песен, рок-музыки, музыки к спектаклям в театрах, фильмам и мультфильмам. В своё время удостаивался ещё звания лауреата Государственной премии Латвийской ССР, современной Латвией тоже не обижен — депутат латвийского Верховного Совета 1990-1993 гг. от Народного фронта Латвии, позднее 9-го Сейма от ультранационалистической партии ТБ/ДННЛ, почётный член Латвийской Академии наук, обладатель главной латвийской музыкальной награды под названием Большой музыкальный приз, кавалер государственного ордена Трех звезд. И вдруг высказывает такие кощунственные для идеологов «новой Латвии» вещи!
Как вернуться в праотеческую эпоху?
Если говорить откровенно, Калниньш не одинок в своих безнадёжных мыслях — их разделяют и многие другие латыши старших поколений, отчетливо видящие, в каком бедственном социально-экономическом положении нынче находится их родина. Однако, Калниньш выделяется тем, что он — один из немногих! — осмелился высказать подобные вещи вслух.
Это действительно очень необычно, учитывая, что в латышской среде не принято вслух критиковать своё государство. Надо признать, что оно очень многое для них значит, поскольку большую часть своей истории латыши находились в сфере влияния тех или иных соседних народов, государств и империй. Но тем отчаяние и прозвучал вопль Калниньша, учитывая то, что он ясно видит, что Евросоюз, курс на максимальное слияние с которым взяла политическая элита республики, является, в сущности, такой же империей — хотя и постмодернистского толка.
Поглощение его маленького государства структурами этого континентального мультинационального монстра не сулит ничего хорошего латышскому народу — ибо уже сейчас его национальная идентичность беспощадно размывается волнами экономической миграции. Вступление в Евросоюз, связанное с необходимостью выполнения многочисленных ограничительных норм последнего, нанесло новый мощный удар местным промышленности и сельскому хозяйству, и без того расшатанным лихолетьем 90-х.
Огромные массы людей, оставшихся без работы, хлынули через открывшиеся западные границы в более благополучные государства. Только в период с 2000 по 2011 год численность населения Латвии сократилась примерно на 300 тыс. человек — в основном за счёт негативного миграционного сальдо. Для республики, народонаселение которой ныне составляет чуть более 2 миллионов человек, это серьёзнейшая потеря!
Естественно, на чужбине «экономические беженцы» озабочены, в первую очередь, отнюдь не сохранением своей национальной идентичности. Переселившаяся в Ирландию знакомая так объяснила ситуацию автору этих строк:
— Большинство простых переселенцев вообще никак не озадачивается вопросами сохранения своего национально-культурного своеобразия. Сначала просто не до этого — нужно как-то адаптироваться на новой почве, искать средства к существованию, закладывать фундамент своего благополучия. Когда эти вопросы решены и наступает сколько-нибудь стабильная жизнь, интересы эмигрантов переключаются в более приятном направлении — отдых, развлечения и т.д. А поскольку поселенцам тут нравится, то они, как правило, хотят, чтобы их дети как можно основательнее закрепились в этом обществе — и поощряют своих отпрысков активнее знакомиться с местным языком и обычаями.
Учёные говорят, что полная ассимиляция обычно происходит в третьем поколении. Но если говорить о тех детях переселенцев, которые родились здесь, то они, в принципе, уже ничем не будут отличаться от остального местного населения — за исключением, разве что, имён… Так что, переселенческая молодёжь потеряна для Прибалтики — это стопроцентно!
Интересно, как должны смотреть на эти факты те латыши, которые, как Калниньш, чувствуют особую связь с культурой родного народа, относятся к «латышскости» почти с религиозным поклонением и готовы жизнь положить на то, чтобы она не угасла в веках?! Они ведь гораздо умнее некоторых картинных псевдо-националистов («национализм» которых, по сути, ограничивается лишь русофобией), находящих удовлетворение хотя бы в том, что количество русскоязычных в Латвии сокращается быстрее, чем число латышей!
Отсюда и апелляция Калниньша к негативно воспринимаемым в местном официальном пространстве фигурам Путина и Лукашенко, отсюда и воспоминания о стародавних временах «Ульманиса-первого», который, при всех его недостатках, по сравнении с нынешними правителями Латвии, действительно является образцом государственника.
Как отмечает политолог Артём Губерман, «такое ощущение, что в правящей коалиции идёт делёж идеологического наследства Ульманиса — кому носки, кому фрак, кому кальсоны. Только вот при диктаторе, по крайней мере, в начале его правления, производства создавались, сельское хозяйство развивалось, население из страны не разбегалось. Нынешним правителям это явно не под силу».
Вопрос задан. Будет ли ответ?
Кальниньш поставил перед правящей элитой Латвии страшные вопросы. Настолько ужасные, что они нестерпимо требовали ответа — однако, воцарилось леденящее молчание. Наконец, с ответным словом выступил доцент отделения политических наук Латвийского университета Ивар Иябс, откровенно признавший, что «бывают случаи, когда молчание гораздо выразительнее любых сло»в.
— Так произошло и с открытым письмом композитора Иманта Калниньша, опубликованным в газете Neatkarīgā, — написал Иябс. — Осмелюсь утверждать, что самое выразительное — не текст, а реакция на него латвийской публики. А именно — полное отсутствие какой-либо адекватной реакции. Демагогия в комментариях и twitter не в счет. Ясно, что Имант Калниньш в плане репутации — не последний человек в Латвии. Смысл его письма вполне ясен и выражен в приличной литературной форме. И всё же никто из нашей т.н. интеллигенции пока не удостоил это письмо соответствующей реакции».
Причины этого молчания Иябс объясняет двояко. С одной стороны, по его мнению, латышская интеллигенция действительно думает так же, как Калниньш, но боится громко в этом признаться. С другой — «наши «западники», которые так не думают, в своей интеллектуальной вялости не способны дать ответы» на вопросы композитора.
Сам Иябс, пользующийся репутацией либерала, предупреждает, что не согласен с большей частью сказанного «крайним консерватором, если не сказать реакционером Калниньшем». Тем не менее, прислушаться к нему надобно — ведь «если учесть его статус культурной иконы, глядя на Калниньша мы кое-что можем узнать и о себе».
Далее политолог признает: «Мнение том, что жителей Латвии, как стадо овец тащат в «загон федеративной Европы» будоражит сердца многих латышских интеллигентов. Европа нас не поняла и одурачила. Вместо страны, где цветут лимоны, нам втюхали «коричневую жижу, которой мы захлебываемся». Полностью управлять народным хозяйством невозможно, банкиры прислуживают иностранцам, «мудрости наших прежних лидеров хватило лишь на то, чтобы увидеть свою выгоду и попытаться урвать что-то для себя». Положительным антиподом этой разрушительной картины, очевидно, был бы какой-то вариант национального авторитаризма, который наконец позволил бы Латвии стать действительно самостоятельной. Эдакий Ульманис 2.0. К этому можно прийти, если не слушать всяких западных советчиков, не вступать в еврозону, а добиться, чтобы Латвия сама себе каким-то образом обеспечила «полноценное, прекрасное, безопасное будущее».
Затем Иябс иронически разбирает те места опуса Калниньша, которые, напротив, должны быть неприятны для латышской интеллигенции:
«Он упоминает три вещи, которые могут выйти боком. Для начала — он сравнивает Афганистан с красными стрелками, с теми «одурманенными латышами, которые в свое время сеяли смерть на просторах российской земли». С такими вещами, господин Калниньш, надо поосторожнее. У нас принято считать, что латыши в ходе истории были жертвами и невинными страдальцами, а не кровавыми палачами того самого режима, который в итоге уничтожил Латвию. Во-вторых, в тексте письме появляются ссылки на Лукашенко и Путина в качестве положительных примеров того, как правительства стран ради сохранения национальной идентичности сопротивляются дегенеративному Западу. Более того, утверждается, что настоящим латышским патриотам с этими режимами по пути. «Каждый, кто стремится защитить свой народ и страну, — наш друг и союзник». А вот это у нас не поймут. По крайней мере, пока. Правда, не поймут не потому, что нам очень не нравится «вертикаль власти», цензура или политзаключенные. Во имя национального возрождения это для нас было бы вполне приемлемо. Но беда в том, что Россия — наш геополитический противник, которого мы и обоснованно, и необоснованно виним во всех проблемах. Боюсь, что таких «друзей и союзников» было бы нелегко переварить».
Но самая главная проблема, как указывает Иябс, состоит даже не в этом. А вот в чём: «Ясно, что режим СССР был тоталитарным и бесчеловечным. Но он был готов вложить в сохранение латышской культуры (как бы он её ни понимал) гораздо больше, чем независимая Латвия, замученная кризисом и технократической политикой. Вложить в том числе в молодого латышского композитора Иманта Калниньша, который тогда написал целых пять симфоний. Кстати, очень неплохих. А вот когда пару недель назад у нас в Большой гильдии проходил ежегодный концерт латышской симфонической музыки, слушателям было предложено ровно ноль симфоний».
Предложить какой-либо удовлетворяющий абсолютно всех латышей ответ на этот вопрос современная их элита не в состоянии. А значит, констатирует Иябс, создается возможность раскола доселе непоколебимого национал-консервативного фронта. На упрямцев, ничего менять не желающих, и на «настоящих консервативных евроскептиков и «государственников», которые были бы готовы на компромиссы с местными нелатышами, чтобы изменить геополитическую ориентацию страны во имя настоящего «суверенитета».
А вот получится ли это — тема для отдельного большого разговора.