Известный латвийский политик и предприниматель Айнар Шлесерс, ранее занимавший посты вице-премьера и министра сообщений, заявил, что намерен создать коалицию, которая возьмет власть в государстве в ходе предстоящих в октябре парламентских выборов. С этой целью Шлесерс возглавил новую партию «Едины для Латвии» и подготовил манифест национального примирения. О своих планах политик рассказал правому изданию «Latvijas Avīze». Информационно-аналитический портал «NewsBalt» перевёл это интервью.
— Зная ваш характер, можно предположить, что вы решили вернуться в политику не из-за каких-то «идеалов», а чтобы сделать некие реальные дела. Что конкретно вы задумали?
— У меня была возможность в течение более двух лет смотреть на латвийскую политику со стороны. И это, как в прямом, так и в косвенном плане, оказалось для меня благотворным – поскольку позволило разглядеть некоторые странные вещи, имеющие место в нашем государстве. Я для себя принял решение жить только в Латвии. И я желаю, чтобы и мои дети жили в Латвии. У меня пятеро отпрысков, из которых двое старших отправились учиться за границу. Но у меня появились опасения, что если всё в нашем государстве будет продолжать происходить ровно также как и до сих пор, то, по крайней мере одного из сыновей я потеряю. Ведь он решил освоить специальность, связанную с киноиндустрией – но в данной перспективной сфере у Латвии уже нет никаких возможностей. У нас имелась Рижская киностудия, которая нынче уничтожена. Осталось только название и старые фильмы. Когда я трудился в Рижской думе (в 2009-10 гг. Шлесерс работал вице-мэром Риги. – «NewsBalt»), мы создали особый кинофонд, предназначенный для покрытия небольшой части расходов иностранных киностудий – в том случае, если они выбрали место для съёмок в наших краях. Благодаря этому, многие зарубежные киношники приезжали к нам снимать свои фильмы, обеспечивая работой и наших специалистов соответствующего профиля, а также сферу услуг. Они тратили здесь большие суммы, из которых мы компенсировали им приблизительно десятую часть. Если иностранные кинокомпании расходовали в Латвии миллион, мы возмещали им 100 тысяч. Продолжая подобную политику, можно добыть средства, необходимые для восстановления рижской киноиндустрии и развития нашего кино. Это лишь один пример того, как с помощью творческих решений можно создать рабочие места и получить доход.
Второй проблемой, которую я зафиксировал, находясь вдали от политики, являются истинные размеры наших демографических проблем. Например, если в 1988 году в Латвии на свет появилась 41 тысяча младенцев, то теперь рождается меньше 20 тысяч ежегодно. В 1988 году здесь проживало 2,6 миллионов обитателей, а теперь уже менее двух миллионов. Латвия эмигрирует, вымирает и становится государством пенсионеров. Я согласен с высказыванием Эйнара Репше (экс-премьер Латвии. – «NewsBalt»), что стабильность превратилась в стагнацию.
— Ну, об этом знают все. А какие выходы вы предлагаете?
— Национальное примирение! Долой из политики любой радикализм! Исторический страх восточных соседей является одним из тех обстоятельств, которые больше всего мешают государству развиваться. Поэтому, у нас к власти выбираются политики, которые не способны предложить внятных решений – касательно развития государства и возвращения уехавших. Единственное, на что они способны — грозить сносом памятников. Да, у нас была трагическая история, но теперь настало время думать о будущем. Нам следует использовать положительный опыт Германии и Финляндии. Эти государства в своё время воевали с Советским Союзом, но сумели подвести черту под той частью своей истории. Нынче Меркель и Путин встречаются, договариваются, целуются, развивают общие проекты, строят заводы, нефтепроводы. Финляндия потеряла значительную часть Карелии, но помалкивает по этому поводу, поскольку обладает ясным пониманием того, как можно зарабатывать на сотрудничестве с Россией. Очень верно и прагматично.
Хотел бы особо подчеркнуть – речь не идёт о том, быть ли нам с Востоком или с Западом. Мы — часть Запада, ЕС, НATO, Шенгена, а теперь ещё и государство еврозоны. Нам также нет нужды бояться кого-либо из соседей. Вместо этого следует завоевывать новые рынки. Нам требуется вытеснить своими изделиями немецкие, финские и голландские товары с полок восточных магазинов. Министерству иностранных дел нужно не только тихонько готовиться к председательству нашей страны в ЕС в 2015 году, но и активно работать над защитой интересов наших предпринимателей на востоке — в Китае, в Индии, во всех государствах СНГ. Требуется утвердить Латвию как центр предпринимательства, соединяющий ЕС и восточные рынки. Если государство начнёт осваивать международный бизнес, то у нашего населения откроется больше возможностей для заработка. Мы уже теперь можем предложить квалифицированную рабочую силу, сотрудников, знающих три-четыре языка. Это даёт хорошие перспективы для развития таких отраслей как, например, экспорт, бизнес-транзит, финансовый бизнес, услуги любых разновидностей, туризм…
— Нет смысла оспаривать экономические выкладки. Но у вас всё сброшено в один мешок. Политические и национальные вопросы смешаны с экономическими идеями. Невозможно так легко подвести черту под тем, что Латвия была оккупирована. Нельзя так легко забыть, что 273 000 человек на референдуме голосовали за русский язык, как государственный. Не кажется ли вам, что это опасно для латышскости? Мне представляется именно так! Как можно оставить эти проблемы в прошлом, если, согласно проведённым омбудсменом исследованиям, 30% русских школьников ничего не хотят учить на латышском?! Ведь это проблемы, которые мы не можем и не смеем так просто забыть, примириться и простить!
— Именно поэтому я предлагаю не только подвести под прошлым черту, а ясно договориться об определении ценностей. Оккупация была, и никто уже не может это изменить! Латышский язык — единственный государственный! Точка! То, что среди русских политиков есть отдельные радикалы, которые спровоцировали такой референдум, а остальные, боясь потерять голоса, пошли у них на поводу, не оспаривается. У нас есть радикалы, как среди русских, так и латышей, желающие жить в прошлом. Одни встают под лозунгом «Латыш, не сдавайся — русские идут!», другие кричат «Фашизм не пройдёт!» Партии, наподобие национального блока («Всё Латвии – Отчизне и свободе – Движение за национальную независимость Латвии». – «NewsBalt»), выживают лишь благодаря этим лозунгам, поскольку ничего лучшего они не в силах предложить. Таким партиям не место в правительстве, потому что тогда продолжатся разобщённость и отъезд населения. Напротив, если появится правительство, способное обеспечить людям высокооплачиваемую работу, карьеру, развитие, воспитание детей в успешной среде, вы увидите, что все её жители станут относиться к Латвии намного лояльнее!
— В настоящий момент вы чётко говорите читателям нашей газеты — оккупация имела место, государственный язык должен быть только латышским. Но в подготовленном вами манифесте национального примирения, который предлагается подписать потенциальным политическим партнёрам, нет ни одного слова ни об оккупации, ни об одном государственном языке. Как же так?
— Трудно включить все ценности в один документ. Ведь манифест не является догмой. Его можно дополнить — что, возможно, мы и сделаем. В сущности, этот документ предназначен для фиксации наших общих принципов, которые лягут в основу предвыборной программы.
— И всё же: план перевода всех государственных школ только на латышский язык действительно не согласуется с вашей программой…
— Недавно я прослушал дискуссию специалистов образовательной сферы насчёт школ национальных меньшинств. В её ходе был сделан вывод, что в части школ всё в порядке, но есть и такие, где даже учителя не знают латышского. Потому и нечего удивляться, что дети, закончившие эти школы, нелояльны по отношению к Латвии и не знают государственного языка. Но вместо того, чтобы обвинять детей, следовало бы уволить учителей, не знающих госязыка на подобающем уровне. Дети не виноваты, виновата образовательная система, которая допустила таких учителей и директоров к работе.
Отвечая на ваш вопрос — я действительно не поддерживаю уничтожение билингвальной системы образования и принудительный переход всех государственных школ только на латышский. Можем изменить пропорцию в пользу латышского языка. Но главное, чего надо добиться — чтобы, оканчивая школу, молодёжь знала латышский на высшем уровне. Если есть какие-то проблемы – требуется менять школьное руководство, а не уничтожать билингвальную систему образования.
Кстати, меня волнует, что латышская молодёжь, окончившая современную школу, владеет английским языком, но совершенно не знает русского. Из-за этого, они оказываются менее конкурентоспособными на рынке труда, чем их русские ровесники. И всё из-за того, что политики используют язык в качестве политического оружия по глупому принципу: «Если ты не знаешь русского, то являешься большим патриотом Латвии». Полный абсурд! Я полагаю, что в латышских школах уже с первого класса необходимо обязательное преподавание двух иностранных языков — русского и английского. И ещё одного языка на выбор самого учащегося – французского, или какого-то ещё.
Крайне желательно, чтобы выпускники владели тремя, а ещё лучше пятью языками! Сожалею, что в своё время не уделил достаточного внимания освоению одного из моих старших сыновей русского языка – так как был уверен, что он самостоятельно его выучит. Теперь он меня за это упрекает, так как ему не хватает его знаний русского. Мальчика, которому нынче семь годиков, я воспитывал в возрасте с трёх до пяти лет в англоязычном детском саду, с пяти до шести лет — в русскоязычном. Но дома мы, конечно, общаемся по-латышски. Зато теперь, отправляясь в первый класс, он свободно говорит на трёх языках.
— Вы рассуждаете, словно политический новичок. Что вам мешало заниматься решением этих образовательных вопросов, когда вы были в правительстве?
— Я никогда не был ни премьером, ни министром образования. Поэтому, могу отчитываться за то, что было мною достигнуто в сфере сообщений. Способен ответить за время, когда я был министром экономики. Но я не могу отвечать за всё то, что сделали в коалиционных правительствах представители других партий. У министра сообщения нет возможности влиять на деятельность других министерств.
— Только что вы утверждали, что национальные проблемы нужно убрать из латвийской политики. Как вы это видите?
— Уточню — я говорил, что в латвийской политике нет места радикалам вне зависимости от их национальности. Неважно, будь то Осипов, Линдерман или Дзинтарс – поскольку все они занимаются лишь стравливанием общества. Но я не исключаю возможности, что и они могут измениться. Если это произойдёт и, например, Райвис Дзинтарс подпишет манифест национального примирения, присоединится к нашим принципам и ясно скажет «нет» радикализму, то мы готовы сотрудничать даже с национальным блоком. Между прочим, этот документ уже подписали несколько бывших «тевземцев» (партия «Отчизне и свободе» — Tēvzemei un Brīvībai — в настоящее время входит в нацблок. – «NewsBalt») , в том числе Имант Калниньш, Янис Страуме.
— Но как же быть с «Центром согласия», который в своё время призывал голосовать за второй государственный язык? Как с ними сотрудничать?
— Мы готовы взаимодействовать с каждой политической силой, что подпишет манифест национального примирения. Но «Согласие» я особо приглашу к сотрудничеству, потому что хотел бы привлечь их к работе. Недопустимо, что треть общества — избиратели «ЦС» — всё ещё отстранены от участия в управлении государством и вынуждены выступать в пассивной роли критиков, не имеющих никакой ответственности. Да, я желаю пригласить «Согласие» к сотрудничеству в новом правительстве. Причём, не как «младших братьев», но как равноценных партнёров с равной ответственностью. Конечно, при условии, что они подпишутся под нашим дополненным манифестом, в котором будет оговорен единственный государственный язык и всё остальное.
В пользу того, что «ЦС» отказывается от радикализма, свидетельствует тот факт, что социалиста Альфреда Рубикса оттуда уходят. У меня есть положительный опыт сотрудничества с Нилом Ушаковым в Риге. Этот позитивный пример необходимо взять на вооружение на общенациональном уровне. Таким образом, мы заодно отнимем у России основания для утверждений, что здесь кого-то угнетают.
— Нельзя не отметить, что в отличие от лидеров других партий, предпочитающих рассуждать о себе в множественном числе – «мы решаем», «мы обещаем» — вы говорите в единственном: «я сделаю», «я полагаю». Но ведь в «Едины для Латвии» не состоит один лишь Шлесерс. Кого из членов партии вы назвали бы в числе наиболее близких единомышленников?
— Очень часто многие политики боятся взять на себя ответственность — поэтому они прячутся за спину партии и говорят в множественном числе. Это происходит в силу безволия или прагматических соображений. Я же честно говорю, о чём думаю — и сам отвечаю за свои слова. Я, как председатель партии, представляю её интересы, у меня есть мандат говорить от её имени и намечать пути в будущее. Но один в поле не воин. Мои самые близкие единомышленники в партии – глава Проектного управления Рижского технического университета Марекс Зелтиньш, очень прогрессивная личность с предпринимательским опытом. Второй – Андрис Пуданс, не слишком известный человек, но он ранее работал журналистом, трудился во всевозможных структурных подразделениях Рижской думы. Я понимаю, что у меня не будет готовой «звёздной» команды. Напротив, это я должен помочь партии достичь узнаваемости и привлечь в неё других известных людей.
— И как обстоят дела с привлечением подобных людей? У вас в конгрессе можно видеть Яниса Страуме, Вента Балодиса (экс-депутат сейма от национального союза «Всё Латвии – Отчизне и свободе – Движение за национальную независимость Латвии». – «NewsBalt») и других…
— Они были наши гости и единомышленники, но они не вступили в партию. Я планирую ещё до парламентских выборов сформировать политическую коалицию, привлечь для неё активы и известных единомышленников. Они смогут как вступить в партию, так и присоединиться к нашему списку в качестве независимых кандидатов. Кроме нас, в эту коалицию войдут и другие партии регионального и национального уровня. В ближайшее время мы начнём активные переговоры с людьми в регионах. Обратимся к известным главам самоуправлений. Одновременно, в ближайшее время начнем активную информационную кампанию, станем популяризировать наш манифест. Так как мы изначально региональная партия, то не планируем участвовать в выборах Европейского парламента. Мы все силы посвятим тому, чтобы как можно лучше подготовиться к выборам в парламент.
— Каких результатов «Едины для Латвии» рассчитывает добиться в ходе парламентских выборов?
— Моя цель не связана с количеством конкретных мест для своей партии. Она состоит в том, чтобы коалиция, которую мы создадим до выборов, завоевала большинство в парламенте и сформировала следующее правительство. Остальные партии обманывают избирателей, привлекая их заманчивыми программами, которые не выполняются даже в тех случаях, если их авторы попадают во власть. Потом они отговариваются тем, что, дескать, участие в коалиции требует компромиссов. Мы не станем так поступать. Наша коалиция и правительственная декларация будут известны избирателям ещё до выборов. Таким образом, мы предложим совершенно новые и открытые правила игры. Этого мы достигнем за счёт соревнования с нынешней властью — сформируем «теневой» кабинет с конкретными министрами. Возможно, эта моя коалиция на выборах стартует объединённым списком. Моя цель не в том, чтобы возглавлять партию, действующую в пределах нескольких латгальских самоуправлений. Я хочу создать реальную альтернативу действующей правящей коалиции. Готов предложить новые предвыборные боевые условия, когда соревнуется не партии, а уже целые коалиции.
— Не вмешается ли в ваши цели история с банком «Krājbanka» (один из крупнейших латвийских банков, лопнувший в конце 2011 года. – «NewsBalt»)? По телевидению сообщили, что его бывший владелец Владимир Антонов дал важные показания против Шкеле, Шлесерса и Лембергса (мэра Вентспилса Айвара Лембергса и экс-премьера Андриса Шкеле, наряду со Шлесеросом, коалиционная печать часто упоминает в качестве «тройки плохих олигархов, губящих Латвию». — «NewsBalt»)? Видите, в каком контексте вас вспоминают?
— Конечно. С тех пор, как я заявил о своём возвращении в политику, всевозможные службы усиленно об этом размышляют. Но меня это не беспокоит. За последние годы произведён основательный аудит моей деятельности — и ничего противозаконного так и не оказалось найдено. Внесу ясность — я был министром сообщений с 2004 по 2009 год. За это время «Air Baltic» из маленького предприятия превратилось в большую авиакомпанию, но государство в этот процесс не вложило ни сантима. После моего ухода оборот «Air Baltic» упал и государство вместе с Антоновым вложили в эту авиакомпанию приблизительно 150 миллионов латов. Туда ушли деньги как Раймонда Паулса, так и всех остальных вкладчиков. Надеюсь, что новая информация поможет сотрудникам правоохранительных учреждений понять, что было в соглашениях Валдиса Домбровскиса и Владимира Антонова, в результате которых оказались протреньканы 150 миллионов. Одновременно, надо бы выяснить, как коалиция подарила акционерам «Лиепайского металлурга» (крупнейшее металлургическое предприятие Латвии, обанкротировавшееся в прошлом году. — «NewsBalt») 70 миллионов латов, не потребовав никаких гарантий.