Мстислав Русаков, известный в Эстонии юрист, директор правозащитного центра «Китеж», абсолютно уверен в том, что свои права можно и нужно отстаивать.
В интервью журналу для российских соотечественников «Балтийский мир» он утверждает, что при наличии смелости, упорства, терпения и профессионализма можно пробить даже самые глухие и кажущиеся крепкими стены ксенофобии и национальной нетерпимости.
В начале интервью Русакову был задан вопрос, действительно ли все дела о компенсации ущерба участникам событий «Бронзовой ночи» прошли через его руки. Правозащитник сообщил следующее:
— Здесь интересная арифметика складывается, потому что в течение этих ночей было задержано порядка 1200 человек… Ко мне обратились чуть более пятидесяти человек; пятьдесят и тысяча… процент не очень большой. Логика у не обратившихся была понятной в какой-то степени. Представьте, что человек живёт и думает, что живёт в нормальной стране, в которой, конечно, есть масса проблем, связанных с дискриминацией, то есть его могут не принять на работу, его могут выгнать с работы, его могут оштрафовать за недостаточное владение эстонским языком. Но никому и в голову не могло прийти, что человек может просто идти по улице, в центре города, в Таллине, и на него могут напасть полицейские, избить и отвезти в Д-терминал (в Д-терминал Таллинского порта эстонские полицейские стали свозить задержанных русских после того, как все тюрьмы Таллина оказались переполнены).
Здесь картина мира у людей просто рушилась. Один мой клиент шёл в Русский театр, чтобы купить билеты на спектакль, а попал под эту «раздачу» и тоже оказался в Д-терминале. Человек попадает в подобную ситуацию и начинает думать, а где он вообще живёт и что это за государство. Он живёт в полицейском государстве. И сейчас он, после того, как его продержали ночь в Д-терминале, после того, как он всё это увидел, на следующий день пойдёт и спокойно напишет заявление в полицию на полицию? Как его встретит полиция с этим заявлением? И как они дальше будут рассматривать это заявление?
К тому же все смотрели телевизор, читали газеты и видели отношение ко всему этому правящей элиты. Премьер-министр, министр внутренних дел, они все говорили, что всё замечательно, всё правильно, прав и нарушений нет, все эти люди — враги, преступники. Кого задержали — правильно задержали, и всё это ещё и инспирировано со стороны иностранного государства. Чуть ли не попытка государственного переворота, который мы мужественно побороли, подавили. И с таким отношением человек, конечно, сидит и думает: «Может быть, я ещё легко отделался?» И чёрт с ними, и никуда я не пойду! Но некоторые были возмущены до такой степени, что они до меня дошли… Но потом «по дороге» некоторые всё же потерялись, — вспоминает он.
Кроме того, Русаков подчеркнул, что двое обратившихся в ЕСПЧ уже не живут в Эстонии.
Далее Русаков перешёл к теме обжалования штрафов, налагаемых на русскоязычных педагогов эстонской языковой инспекцией.
— Да, такие процессы постоянно у меня происходят. Приходит учитель в расстроенных чувствах, говорит о назначенном ему штрафе за «недостаточное» знание эстонского языка и спрашивает совета, что ему дальше делать. Я предлагаю обжаловать этот штраф, потому что если посмотреть закон «О языке», то там есть такой пункт, что требования знания эстонского языка должны быть обоснованными, должны быть связанными с выполнением рабочих заданий. Они не могут быть чрезмерными исходя из этого.
Если посмотреть Конституцию Эстонии, то там написано в статье 12, что дискриминация по языковому признаку не допускается. Но, когда речь идёт о «подзаконном» акте, который принимается на основании закона «О языке», там мы видим категории, там мы видим требования и там написано, что педагоги, которые преподают не в эстонских школах, обязаны знать эстонский язык на среднюю категорию. На основании чего этого требуют, какая здесь логика? Понять её сложно, ведь этот учитель преподаёт на русском языке, русским детям, на основе русского учебного материала. Всё на русском, но почему-то при всём этом педагог должен знать эстонский на среднем уровне. Тем более,… у нас многие педагоги находятся в достаточно солидном возрасте, предпенсионном, пенсионном, и требовать от человека в шестьдесят лет, чтобы он ещё и язык учил, — это достаточно сложно.
На мой взгляд, учитель-предметник должен хорошо знать свой предмет и не должен отвлекаться на изучение того, что с ним не связано. Физик должен быть физиком, а не филологом эстонского языка. В этом случае надо дождаться, когда найдётся какой-то смелый человек, который скажет: «Нет, я это дело доведу до конца». И тем самым создать прецедент.
Правозащитник прокомментировал также идею создания профсоюза русских учителей в Эстонии.
— Эта идея и раньше меня посещала, я даже писал на эту тему статьи. А сейчас, находясь на должности председателя правления организации «Русская школа Эстонии», я понимаю, что нам нужны смежники. Если мы будем сами по себе, то нам будет сложно работать. И проблема запуганных русских педагогов в этом контексте приобретает большое значение. Даже в попечительских советах школ они отмалчиваются, потому что боятся репрессий со стороны школьной администрации. А нам нужны смелые педагоги, педагоги, которые говорят то, что они думают, которые делают то, что они хотят, и ничего не боятся. И именно для этого нужно создание профсоюза русских учителей. Эта работа ведётся сейчас, надо найти пять первичных профсоюзных организаций, и найти их можно и на их базе создавать союз. Это будет серьёзная организация, и с ней чиновники уже будут считаться.
Дальнейшее развитие профсоюзного движения русских учителей Русаков видит таким: — Мы хотим, чтобы это была сеть организаций и чтобы она была по всей Эстонии, там, где есть русские педагоги, в особенности в Таллине и Северо-Восточной Эстонии. Так шаг за шагом, поднимая голову, мы пойдём путём утверждения своих прав, их незыблемости и законности. Странно говорить об этом и писать в XXI веке, но если обстоятельства вынуждают нас к этому, то перед нами стоит задача эти обстоятельства побороть, — заключил правозащитник.
«NewsBalt» хотел бы искренне пожелать Русакову удачи в таком нелёгком деле. Почему-то верится, что такой целеустремлённый человек способен побороть любые обстоятельства и создать тот самый «прецедент», иначе говоря, пример, на который смогут равняться другие.