Известный в Эстонии русский политик, депутат Рийгикогу Михаил Стальнухин написал книгу «Ансиппиада». Книга выпущена подарочным тиражом — не предназначена для продажи, её распространение пойдёт бесплатно через соцсеть «Фейсбук».
«Ансиппиада» представляет собой 184 страницы, полторы сотни рассказов в твёрдом переплёте. Книга богато иллюстрирована рисунками Андрея Мокиевского.
Портал Baltija.eu приводит несколько рассказов, дающих представление об «Ансиппиаде»:
Ансип и ВВП
Однажды Ансип позвонил Путину, и, в силу тяжёлых материальных обстоятельств, предложил тому купить Эстонию.
Владимир Владимирович вроде и согласился, даже в телефонной трубке было слышно, как он где-то там у себя проверяет наличность, типа, хватит ли — но затем спохватился и спросил, продаёт Ансип страну с населением или без?
Ансип поддержал свою репутацию солидного человека, и не стал давать опрометчивых обещаний. Он прикинул и сообщил, что если без населения, то ещё годиков двадцать-тридцать придётся подождать. На что Путин торопливо и с явным облегчением заметил, что он не торопится. И повесил трубку.
Блохи
Однажды Ансип завёл себе собаку. А эта тварь неблагодарная завела себе блох. Тогда Ансип вздохнул тяжело и прикупил ещё одну собаку. А та тоже взяла — и блохами обзавелась. Ансип скрипнул зубами — и ещё одну псину приобрёл. А та — ну, сами понимаете. Просто свинья какая-то оказалась, а не собака.
Тогда Ансип решил пойти другим путём: он сразу двух новых собак домой привёл! Ещё. Дополнительно к тем трём и их блохам. Но рано обрадовался, потому что и эти дуры тут же покрылись мелкой скачущей фауной.
Однако Ансип — он же до жути упорный, это ж факт. Ему говорят: купи шампунь, помой собак! У тебя дома уже ведь находиться невозможно. А он в ответ непреклонно так отвечает, что, мол, генеральная линия выбрана — и сворачивать с неё нельзя. И купил у какого-то эскимоса целую упряжку маламутов (крупная порода ездовых собак. – «NewsBalt»). Потому что принципиальный очень.
Сэппуку
Однажды на своём жизненном пути Ансип встретил самурая. Тот сидел на татами и сквозь узкие щёлочки глаз смотрел куда-то в вечность. Медитировал. Рядом с ним лежал чистый лист бумаги, пузырёк с чернилами и кисточка. Ансип присел напротив.
— Здравствуйте! — вежливо сказал он. Самурай никак не отреагировал. Ансипп пожал плечами, помахал ладонью перед лицом воина и повторил приветствие. — Здравствуйте… э-э-э… товарищ!
— Чего надо? — прорычал самурай и положил руку на рукоять меча.
— Мне бы проконсультироваться, — торопливо сообщил Ансип. — Всю жизнь мечтаю узнать, как делается харакири. Наболело…
— Воин? — спросил, помолчав, самурай.
— Типа — да, — тоже после паузы отозвался Ансип.
— Живёшь по кодексу чести? — продолжил опрос его собеседник.
— Ну-у-у… — протянул, глядя в небо, не понявший вопроса Ансип.
— Хорошо, — принял решение самурай. — Только одет ты неподходяще, — кинул он быстрый взгляд на собеседника. — Учти, кимоно, хакама и хаори — это обязательно.
— Да-да! — закивал Ансипп. — А для чего?
— Для торжественного разоблачения, — поделился воин, стащил с себя накидку хаори и, разведя в стороны полы кимоно, плотно засунул их под колени. — Это для того, чтоб не опозориться, не упасть навзничь, — пояснил он. — Положено ещё надеть специальное белое одеяние смерти, синисодзоку. Но тебе, думаю, не обязательно… — задумался самурай. — Да, и колени себе перевяжи, чтоб не валяться потом в неприличной позе. И сразу скажу, что ещё тебе понадобится специальный друг, кайсяку, который в самый ответственный момент отсечёт тебе голову. Причём так, чтобы она не откатилась некрасиво в сторону — это не эстетично, а гармонично повисла на полоске кожи. Есть такие друзья?
— Сколько угодно! — заверил Ансип. — Кайсяку для такого дела у меня — как грязи! Куда труднее найти такого, который откажется…
— Теперь нужен кусунгобу, — перебил его самурай. — Такой специальный кинжал для сэппуку. Оно же — харакири.
— Сэп.. пук… у… — прилежно конспектировал Ансипп. — Так… А если нету этого… как там?..
— Тогда сойдёт обычный меч, — успокоил его самурай, вытаскивая из ножен свой клинок.
Он взял лежавший рядом лист бумаги и накрутил его на лезвие в десяти, примерно, сантиметрах от острия. Затем взялся за обмотанное место и приставил меч к животу, к левой его части.
— Вот сюда втыкаешь на глубину, свободную от бумаги — чтоб не задеть позвоночник, а затем прорезаешь живот слева направо. Затем ведёшь клинок вверх, — объяснял самурай. — Так ты покажешь свою особую выдержку и мужество воина, чем возвеличишь своё имя. Некоторые, кстати, делают харакири бамбуковым мечом — это ещё круче. А смысл в том, чтобы окружающие увидели твои внутренности и убедились в чистоте твоих помыслов. Понял?
— Дело нехитрое, — подтвердил Ансип. — Значит, берём меч… — пробормотал он и, как бы в задумчивости, отложил блокнот в сторону и вынул клинок из рук самурая. — Потом сюда его… — приставил он острие к левому боку собеседника. — Затем нажимаем… Ведём вправо… И вверх… Здорово! Получилось!
Самурай с изумлением смотрел на свой живот, вспоротый острой как бритва катаной. На его губах запузырилась кровавая пена, он стал медленно и беззвучно клониться вперёд.
— Извини, но ты ж сам сказал, что я одет для харакири неподходяще, — услышал он последние в своей жизни слова. — В отличие от тебя. Да и меча у меня своего нет. Не говоря уж о кусунгобу…
В воздухе свистнула катана, по земле покатилась голова. «Не получилось красиво-то…» — подумал с сожалением кайсяку Ансип и огляделся, не требуется ли ещё кому-нибудь его помощь.